Когда звук шагов становится ближе, Карим все же отступает. Я чувствую почти сожаление по этому поводу. Что было бы, если бы не появилась мама?
— Не лезь ко мне больше, — рыкает сводный брат, делая шаг назад.
— Иначе не пригласишь меня на свадьбу? — усмехаюсь, потирая шею, где, я уверена, остались красные следы от его пальцев.
— Пожалуй, это выглядело бы странно, — глухо отвечает Карим, после чего поворачивается к маме, которая как раз успела подняться наверх и завернуть в коридор. — Аделия, — кивает он ей и уходит в свою комнату. Я успеваю заметить, как оттопырились его брюки в области паха.
Он меня хочет. Что бы он ни говорил, как бы себя не вел — он меня хочет. Возможно, не хочет хотеть, но все равно хочет. У него не получается справиться так же, как и у меня.
— Гаяс мне сказал, что ты покрасилась, но я не поверила, — мама всплескивает руками, подходя ближе. — Зачем ты это сделала, Нимб? Ты и так красива. Зачем тебе что-то в себе настолько кардинально менять?
И я, конечно же, не говорю, что просто мечтаю нравиться ЕМУ. Нравиться во всем. И внешне, и внутренне, и физически и во всех других смыслах. Я не говорю ей еще и потому, что сама себе в этом с трудом признаюсь. Потому что мне больно осознавать, что ради внимания другого человека я готова даже изменить себе. Потому что другую девушку я бы осудила за это. Я бы сказала "зачем ты так делаешь?" А сама… сама не смогла не попробовать…
— Мам, ну не начинай, просто захотелось, — отмахиваюсь я, приобняв маму за плечи. — Идем лучше есть шашлык.
— Занимаешься всякой ерундой! В кого ты у меня такая? Лучше бы сконцентрировалась на учебе, начала бы работать в кафе… Гаяс мне уже замечания делал по этому поводу.
Я вздрагиваю, потому что знаю — мама не обманывает. Каким бы Гаяс не казался добродушным и заботливым, он довольно строгих и железных принципов человек. Многое он спускает мне с рук лишь потому, что знает о разнице в воспитании детей из других культур и менталитетов. В такие моменты меня разрывает от внутренних противоречий: быть хорошей и достойной для Гаяса и мамы или искать встреч с Каримом любыми путями? И я всегда выбираю ЕГО. Я всегда хочу быть ближе к нему. Даже если другим я из-за этого кажусь никчемной, аморальной, безответственной.
Я знаю, что в моей жизни, таких больше не будет. Это тот случай, когда женщина уверена, что ОН — один единственный. Что всех остальных я буду сравнивать с ним. Всегда. А я не хочу. Поэтому я сделаю все, чтобы он был рядом.
10 глава
Всю следующую неделю с Каримом мы не видимся. Складывается впечатление, что он меня избегает. Сводный брат не приезжает к отцу, его не видно в кафе, и даже на работе поймать его не удается. Я несколько раз звонила туда под различными предлогами. Он то на совещании, то его нет, то он занят, то уже уехал, то еще не приехал.
А единственный раз, когда Карим все же удосуживается посетить Гаяса, случается именно в день моего зачета. Да, как бы я не выпендривалась, зачеты и экзамены я сдаю. Тут никуда не денешься. Так что пока Карим с Мадиной обедают в доме у родителей, я просиживаю время в аудитории, дожидаясь своей очереди сдавать зачет. Когда спускаюсь в буфет перекусить, успеваю набрать маме и та все уши мне за две минуты умудряется прожужжать тем, как все-таки хороша Мадина, и какая они с Каримом красивая пара.
Не-на-ви-жу.
По приезде домой, разумеется, ни Карима, ни его невесты уже не обнаруживаю. Только мама с отчимом интересуются, удалось ли сдать зачет.
— Само собой, — буркаю я, не вдаваясь в подробности. Конечно, из-за пропусков на меня точат зуб, но любой преподаватель резко меняет свое отношение, когда понимает, что за хорошую оценку ему дадут неплохую сумму. Деньги откладывать на необходимые нужды я умею, поэтому унижаться и просить отчима помочь каждый раз мне не приходится. Да и он бы не стал. Скорее всего, меня бы просто лишили содержания.
Затолкав обиду на Карима поглубже, поднимаюсь к себе в комнату, бросаю сумку на диванчик и брякаюсь на кровать.
Игнорирует меня, хотя сам хочет. Что, боится снова не справиться с собой, если мы встретимся и окажемся наедине? Как же бесит, что он такой! Ну почему нельзя просто признать, что между нами есть искра?
В сумке пиликает телефон, так что мне приходится подняться и посмотреть, кому и что от меня понадобилось.
Это Марисса. Зовет прошвырнуться по магазинам.
Собственно, что еще делать в пятницу вечером?
"Давай. Встречаемся у Сити Молл".
Отправляю смс-ку подруге, затем решаю переодеться, так как мне показалось, что на улице стало прохладнее, а на мне только легкая блузка и юбка. Натягиваю любимые джинсы на высокой талии, заправляю майку и сверху накидываю джинсовку. Волосы оставляю распущенными, они свободно спадают чуть ниже плеч. Перекрашиваться я не стала, несмотря на слова Карима, что раньше ему нравилось больше, и приставания мамы и Гаяса, что я страдаю ерундой. Пусть это будет моим маленьким протестом.
Путь до излюбленного торгового центра, где мы часто бывали с Яной и по-прежнему бываем с Мариссой, занимает около часа. Когда выхожу из такси, подружка уже ждет меня у входа. Стоит мне выйти из машины, как с неба крупными холодными каплями начинает срываться дождь.
— Капец, как холодно стало, — гундит Марисса, плотнее запахивая на груди кожанку.
— Начало сентября уже. Еще немного и дожди станут лить неделями.
— Ненавижу осень, — подруга смешно кривит губы, после чего чмокает меня в щеку. — Вот лето, солнышко, теплый песочек — это мое.
— А мне нравится осень. Она очень романтичная. Можно сидеть дома у окна, укутавшись в теплый плед, и смотреть на дождь.
Неплохо, если бы еще рядом был тот, кого ты очень сильно любишь…
— Да я помню, что ты — дитя осени. Вредня и упрямая скорпиошка, — хихикает Марисса, ткнув кулачком мне в плечо.
Да. Как и Карим. У нас с ним дни рождения с разницей в неделю.
По магазинам мы с подругой мотаемся около часа. Марисса успевает скупить все, что только попадается ей на глаза. Я же на покупки особо не настроена. Выбираю несколько новых штанов, куртку и сапожки, после чего мы заваливаемся в кафе, чтобы немного перекусить и выпить парочку коктейлей. Пакеты с покупками гурьбой складываем под столом у ног, потому что на диванчике они все просто не помещаются.
— Иногда сделать пару-тройку шикарных покупок жизненно необходимо. Я, можно сказать, получаю от этого эстетический оргазм, — Марисса расслабленно откидывается на спинку диванчика и начинает листать меню. — Кстати об оргазмах. Лешка спрашивал про тебя.
— Это который брат твоей подруги? — я, не особо заинтересовавшись темой, бросаю взгляд на подругу, затем снова сосердотачиваюсь на меню.
— Ага. Понравилась ты ему. Может, дашь парню шанс? Он довольно секасный.
— Возможно, — пожимаю плечами и лениво перелистываю страничку. — Но пока я не настроена на знакомства с парнями.
— Да ну тебя, ты вообще какая-то странная. Много ведь парней на тебя смотрят, хотят серьезных отношений, а не просто перепихона. Но тебе все не то и не так. Кого ты ищешь? Принца на белом Ламборджини?
— Я предпочитаю Мерседес, — разумеется, мне нравится то, что нравится Кариму. А ему нравится Мерс.
Марисса еще что-то лепечет, но я резко перестаю слушать подругу, потому что у входа в кафе замечаю сводного брата. И не одного. В компании девушки. И как вы можете догадаться, это не Мадина. Та самая, которую я видела в клубе. Его любовница.
Они проходят к столику. Он подталкивает ее рукой за поясницу и помогает сесть. Сам садится напротив.
В зале довольно темно, свет приглушен, поэтому, думаю, он меня не видит. Я же не могу оторвать от него взгляд. Меня избегает, а с ней продолжает спать? Почему? Чем я хуже? И ему же понравилось. Так в чем проблема?
— Эй, Нимб, с тобой все в порядке? — Марисса трогает меня за руку, и я только теперь замечаю, что сжала меню до побеления костяшек на пальцах.
