Мой психотерапевт объясняет это сильной потребностью в контроле из-за того, что случилось с моей сестрой и мной, а позже и с моей матерью. Какова бы ни была причина, мне не нравится, когда кто-то трогает мои вещи, и нравится мне это или нет, Имоджен моя. Пока она не перестанет быть моей.
— Просто запомни мои чертовы слова, и у нас не будет проблем.
Я отстраняюсь и через несколько секунд оказываюсь рядом с Имоджен. Она невольно отходит на несколько дюймов от меня. Я хватаю её за локоть и притягиваю ближе к себе. — Дядя Джордж, тётя Элис. Вижу, вы составили компанию моей новобрачной.
— Она просто супер, — говорит Джордж. — Тебе повезло, Александр. Пусть у вас обоих будет много прекрасных детишек.
Я выпрямляю спину, и Имоджен делает то же самое. Интересно. Возможно, она не так сильно стремится к увеличению населения, как и я. Это могло бы облегчить жизнь.
— Куда ты едешь в свадебное путешествие? — спрашивает Элис, говоря как минимум на пять слов больше, чем обычно. Она такая робкая, моя тётя. Меня поражает, что Джордж вообще на ней женился, не говоря уже о том, чтобы остаться с ней в браке. Они познакомились в Японии вскоре после свадьбы моих родителей, и Джордж остался там, вернувшись насовсем в Оукли лишь за несколько дней до того, как мы потеряли Аннабель, а через две недели и маму.
Меня снова накрывает волна мрачных мыслей, и тьма, которую я так старательно держу под контролем, вырывается на свободу. С тех пор, как наша семья потеряла свою любовь, время лишь усугубляет мое горе.
Аннабель часто рассуждала о том, за кого бы она могла выйти замуж, и эта мысль ее воодушевляла. В то время я тоже была более открыт к этой идее, особенно потому, что в детстве у меня был прекрасный пример — мои родители. Но трагедия способна изменить наше отношение ко многому.
Если проанализировать свои чувства, то я не против брака как такового. Я против рождения детей. Я никогда не заведу ребенка. Никогда. Мне всё равно, что от меня этого ждут. У отца ещё четверо детей, которые могут продолжить фамилию Де Виль. Я не буду одним из них, какие бы обязанности или ожидания ни возлагали на меня моя семья или Консорциум.
— Мы никуда не едем, — отвечаю я ровным тоном.
Имоджен снова застывает, а Джордж усмехается. — О, Александр. У тебя, должен быть, медовый месяц.
— Почему? Это не брак по любви. Это брак по договоренности, который оправдывает мои ожидания и погашает долг отца Имоджен передо мной. К тому же, я занят. У меня плотный график.
Между мной и Имоджен пробежал разряд статического электричества. Я поглядываю на неё краем глаза. Она сжимает и разжимает руки, словно её пронзают иголки. И по её шее разливается румянец. Если бы мне пришлось угадывать, она изо всех сил сдерживается, чтобы не ударить меня по лицу. Я не могу сдержать легкой улыбки при мысли о ее попытке сделать что-то подобное.
— Это никуда не годится, — раздается за моей спиной голос отца, и он присоединяется к нашей небольшой компании. — Конечно, у тебя будет медовый месяц. Все уже устроено. Завтра ты уезжаешь в Шотландию.
Я обожаю Шотландию. Это одно из моих самых любимых мест в мире, и у нас там есть великолепный дом в тихом, отдаленном уголке страны, но я не вижу смысла в медовом месяце.
— У меня есть работа, — отвечаю я, и мой тон не терпит возражений, даже от отца. В ближайшие пару недель меня ждут не только официальные дела, связанные с Де Виль. Если мой контакт добудет нужную информацию, мои альтернативные планы потребуют моего внимания, и мне нужно будет действовать быстро.
— Она прдождет. Работай над тем, чтобы произвести на свет моего первого внука.
Имоджен покачивается на ногах, и я автоматически хватаю её за локоть, чтобы удержать. Из её глаз капает ненависть, когда она отстраняется и снова отходит от меня на пару футов. На этот раз я оставляю её в покое.
— Я сейчас работаю над крупной сделкой. Я не могу просто взять и бросить её на полпути.
Отец поднимает руку и зовет кого-то. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть направляющегося ко мне Николаса.
— Николас, поговори с Александром и обсуди его важную сделку, над которой он сейчас работает, о которой он мне до сих пор не рассказывал. Нам нужно освободить ему время для медового месяца.
От злобной ухмылки Николаса у меня дергаются руки, но унижать моего брата перед большинством важных членов нашей семьи, деловых партнеров, не говоря уже о нескольких членах Консорциума, — не самая лучшая идея, которая мне когда-либо приходила в голову. Хотя я бы получил от неё огромное удовлетворение.
Я иду прямиком в свой кабинет, захлопнув за Николасом дверь, как только он входит. Впрочем, его нисколько не смущает моя угрюмость.
— Что же это за сделка?
Я провожу обеими руками по волосам. — Никакой сделки нет. Я всё придумал на ходу, когда папа подкинул мне этот чёртов медовый месяц.
Николас усмехается, его глаза блестят. — Неплохо сработало.
Мои ноздри раздуваются, и я выдыхаю. Николас плюхается на диван, широко расставив ноги.
— Пора терпеть или облажаться, братец. В чём проблема? Ты поедешь в Шотландию, которую так любишь, с красоткой рыжей, у которой формы как у богини. Неужели трахнуть её будет такой уж проблемой?
— Я не собираюсь ее трахать.
Он складывает ладони домиком и постукивает кончиками пальцев. — Как ты собираешься это сделать?
— Не трахая её. Не сложно не засунуть свой член в кого-нибудь. — Я засовываю руки в карманы брюк и расхаживаю.
— За исключением того, что ты хочешь засунуть в нее свой член.
— Нет, не хочу.
Николас пренебрежительно махнул рукой: — Как скажешь.
— Не тупи. Ты же знаешь, почему я не хочу детей. Мысль о том, что их похитят, как нас с Аннабель… — я вздрагиваю. Сегодня мои мысли о сестре и матери всплывают гораздо чаще обычного, и каждый раз они словно нож в сердце. — Я не могу рисковать и трахать её. Пока она не… пойдет к моему врачу. И я ещё не решил, сделаю ли я этот выбор.
— Да, я знаю, почему ты не хочешь детей, и, кстати, ещё раз говорю, я думаю, ты ошибаешься. Ты не можешь позволить тому, что случилось с вами обоими, влиять на твои решения. Это было давно.
— Ты рад привести детей в этот мир, наш мир,
