улыбаюсь. Должно сработать.
Я сажусь на кровать, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Телефон несколько раз пищит, подтверждая получение сообщения, но от Эммы ничего нет. Она, наверное, играет в волейбол на пляже, или на свидании, или в кино уплетает огромное ведро попкорна вместе с подносом сырных начос.
Меня снова накрывает одиночество. Сегодня я не получила от неё вестей, хотя и не ожидала их после того, как вчера вечером она прислала мне сообщение с пожеланием удачи.
Ха! Удача. Мне она не нужна. Мне нужен путь к отступлению.
Проходят минуты, затем час, потом два. Я жду. И жду. И жду, но Александр не приходит. Я смотрю на часы на другой стороне кровати. Двенадцать сорок пять. Где он, чёрт возьми? Я что, не в той комнате? Он что, ждёт, что я пойду к нему?
Удачи тебе с этим, придурок.
Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем любопытство взяло верх. Я вскочила с кровати, надела тапочки и открыла дверь. Снаружи тихо, над головой горел приглушённый свет. Я прошла по коридору. Большинство дверей закрыты, но я прошла мимо одной, которая была приоткрыта, и заглянула внутрь. В углу горит единственная лампа, и я сразу узнала комнату. Это та самая, где братья и сёстры Де Виль собирались прошлой ночью.
Сегодня вечером там пусто.
Я иду дальше, останавливаясь у ещё одной закрытой двери. Уверена, именно сюда он отправился той ночью, после того как убежал, как ребёнок. Я стучусь в дверь и открываю её. Внутри темно, и Александра нет.
Я уже почти сдалась, когда до меня доносится звук падающего в стакан льда. Я иду на звук и натыкаюсь на библиотеку — мечту любого книголюба. К сожалению, прекрасное зрелище портит образ Александра, сидящего в кресле с высокой спинкой и держащего в руке хрустальный бокал. Он смотрит в камин, нахмурив брови, и с этой точки обзора он выглядит как человек, на чьих широких плечах лежит вся тяжесть мира. Галстук съехал набок, верхняя пуговица расстегнута, а пиджак перекинут через спинку стула напротив.
Я стучу в открытую дверь и вхожу. Александр, похоже, не слышит меня, всё ещё прикованный взглядом к неразожжённому огню.
— Александр?
Нет ответа.
Я иду дальше в библиотеку, запах старых книг висит в воздухе. Я останавливаюсь, чтобы прочитать названия нескольких книг, но они мне незнакомы. Я подхожу к нему и оказываюсь в поле его зрения.
— Где мой мобильник? Мне всё равно, что всё перенесено со старого на новый. Этот телефон принадлежит мне, и я хочу его вернуть.
Не обращая на меня внимания, он опрокидывает свой напиток, затем встаёт и подходит к столику, где стоит хрустальный графин, наполовину наполненный янтарной жидкостью. Наливая себе бокал, он на мгновение оглядывается через плечо. Он никак не реагирует на мой повседневный наряд — такой контраст с его свадебным нарядом и красивым платьем, которое я носила весь день. Как будто он меня вообще не видит, или я настолько незначительна, что хоть мусорный мешок одень, ему всё равно.
— Хочешь бренди?
Не стоит, особенно после двух бокалов шампанского, но что за чёрт? Нервы на пределе. Может быть, крепкий алкоголь поможет справиться с узлом в желудке.
— Мне нужен мой телефон.
Он скидывает пиджак со спинки стула и жестом приглашает меня сесть, а затем наливает второй бокал, хотя я его не просила. Когда я сажусь, он появляется рядом и протягивает мне бокал с выгравированным гербом семьи Де Виль.
— Спасибо, — бормочу я, вдыхая аромат, прежде чем сделать глоток. Вино крепкое и обжигающее, но в результате остаётся тепло, которого я так жаждала. Возможно, потому, что каждый раз, когда я рядом с Александром, меня пробирает дрожь.
— Мой телефон, Александр.
Откинувшись на спинку кресла, он снова принимается неотрывно смотреть на меня, время от времени помешивая бренди в бокале. Тишина растягивается с нескольких секунд до нескольких минут, пока я жду ответа на мой чёртов вопрос. Я уже поняла, что он мастер молчания, но я в этом не так уж и плоха. Я сама, использую это время, чтобы осмотреть комнату. Это может стать моим любимым местом для отдыха, если только здесь не будет Александра. Тогда я, пожалуй, сюда не вернусь.
Время — странное явление. Если ты счастлив и наслаждаешься жизнью, оно летит быстрее кометы, проносящейся сквозь космос. В неловких паузах, как сейчас, каждая секунда кажется часом, но я отказываюсь сдаваться. В прошлые разы, когда он пытался это сделать, я заговаривала первой. В этот раз я решила, что он сломается первым. По моим подсчетам, должно пройти не меньше пятнадцати минут, за которые мы оба допьем свои напитки. Он не предлагает мне ещё и не встаёт, чтобы налить себе.
Если бы он не был так неприятен со мной с первой минуты нашей встречи, я бы, пожалуй, посочувствовала ему. Он явно глубоко недоволен нашим браком, но всё равно на него пошёл. Если он действительно такой упрямый, как говорил его отец, то уперся бы в землю и отказался. Держу пари, его уступчивость — это нечто большее, чем просто ожидание, передаваемое из поколения в поколение.
— Тебе нужно поспать, — говорит он, нарушая тишину, всё ещё не отвечая мне. Он что, нарочно злит меня? Его отказ сказать, где мой телефон, лишает меня радости от победы над ним в игре в молчание.
— Зачем?
— Завтра у нас будет долгий день. Рейс довезет нас только до Эдинбурга, а оттуда до Тислвуда два часа езды.
Он говорит так, словно я должна знать, что такое Тислвуд и где он находится. — Тислвуд?
Он хмурится, поджимая губы. — Там, где мы проведём наш медовый месяц. — Если бы он попытался сказать что-то более пренебрежительное, сомневаюсь, что у него бы это получилось.
— О, — я поставила пустой стакан на стол рядом с собой. — Где он?
Вздох срывается с его губ: — Далеко.
— Ура. Как раз то, что нам с тобой нужно. Время наедине.
Мой сарказм не ускользнул от него. Он хмурится ещё сильнее. — У нас есть масса возможностей избегать друг друга.
— Именно этого ты и хочешь. — Хотя я и склонна избегать его, мысль о том, чтобы провести всё это время в одиночестве в отдалённой и незнакомой части страны, меня не прельщает. Боже, надеюсь, я смогу поймать сигнал. А если не получится? Это будет просто пытка.
— Ты хочешь сказать, что предпочла бы проводить каждый день в моей компании?
— Нет, если вот так, — я протягиваю руку
