велике кататься». Отвечая мыслям Аси, сбоку от дорожки обнаружились турник и шведская стенка. Забор был новый, гораздо выше и крепче старого, в нем больше не было маленькой калитки, чтобы ходить на пруд, зато по верху шел шнур сигнализации, а камер наблюдения стало вдвое больше. Тенистый сад Асиного детства совершенно исчез, не осталось укромных уголков. Небольшие клумбы, низенькие кустики, очень много солнца. А вот и две раскидистые стелющиеся яблони стоят вольготно на большой поляне. Асю поразило, что все ветки усыпаны маленькими зелеными яблочками.
– Вот это урожай! Помню, они были кисло-сладкие, приятные на вкус, но их тогда было очень мало.
– Юра пригласил специалиста, он убрал лишние деревья, спилил сухие ветки, внес подкормку. В мае они зацвели обливным цветом, было очень красиво, и аромат стоял даже в доме.
За яблонями, там, где днем падает тень, стояли садовые качели-скамейка, и Ася не отказала себе в удовольствии качнуться пару раз.
– Качели у нас были, но не такие, детские, три штуки, они висели на цепях.
«Как же давно это было! Я с мамой переехала в этот дом, когда мне было 8 лет. Прошло 19 лет? Какая же я уже старая!»
– Юра рассказывал, сначала качели были одни, и вы ссорились из-за них. Он увидел это – и велел поставить ещё двое.
Обходя дом, Ася встретила ещё одно напоминание о прошлом, но сначала не поверила своим глазам. Три ели: большая, поменьше, ещё меньше – стояли в ряд зеленой стеной. Самая низкая была под два метра.
– Неужели это те самые 3 елочки? Боже мой, какие громадины! Они росли очень медленно. Мы их садили свободно, а теперь им, наверное, стало тесно?
– Да, им нужен интервал в три метра, сейчас некоторые нижние ветки сохнут.
– Эти елки в горшочках мы с мамой и папой покупали к Новому году маленькими, полметра всего, в магазине ИКЕЯ, а потом весной высаживали в грунт. Так делали 5 лет, но прижились только 3 первых. Мама предложила больше не покупать, а наряжать свои маленькие живые елочки. На них вешали мелкие игрушки, шарики и гирлянды. Гирлянды – только в новогодний вечер, и то – в ясную погоду. Дорожку от задней двери дома расчищали и специально выносили уличный удлинитель, такую большую катушку.
– Да, я знаю, Юра рассказывал. У каждого ребёнка – своё дерево. Наверное, каждый наряжал его по своему вкусу?
– Да. Инна любила строгий стиль. Шарики серебряные, бусы голубые, гирлянда белая из мелких лампочек, как искорки. Олег вешал фигурки зверей и птиц и несколько гирлянд с разными программами, они переключались, мигали. Его ёлочка весь сад освещала.
– А ты? Дай угадаю: красные шарики?
– Да, красные и золотые. И лампочки, стилизованные под свечечки. Они светили ровно, неярким теплым светом, издали казались настоящими.
– Очень милая семейная традиция. В Новый год обязательно украсим, хотя бы нижние ветки.
Еловая хвоя нагрелась на солнце и издавала приятный, такой знакомый запах. Ася постояла, представляя себя в детстве. Но вид дома с задней стороны совершенно изменился без крылечка, да ещё и с какой-то пристроенной крышей. Близко к углу дома Ася заметила неопрятную кучу сухих веток.
– А что же не убрали этот мусор? Весь вид портит.
– Это ветки от яблонь. Весной не успели сжечь, как объявили пожарную опасность. Потом кто-то из знакомых хотел забрать для шашлыка. От яблоневых веток смолы нет и вкусный аромат. Юра приедет из командировки и разберется.
Дорожка, замыкая круг, еще раз повернула и повела их ко крыльцу. Ася кивала, но невнимательно слушала пояснения Юли, где какие растут ягоды и цветы. «И чего я так старательно избегала общаться с Юлей? Она вполне приятная женщина. А главное, папе с ней хорошо».
Приступили к чаю с тортом, вернее, Ася и Юрий Михайлович приступили, а Юля из вежливости положила и себе кусок, но съела не больше чайной ложечки. Отец управился с чаем и заговорил.
– Ася, как тебе понравился новый участок?
– Понравился, папа, только немного пусто. Хорошо, хоть яблони остались, да ёлки.
– Это для безопасности, чтобы подходы к дому со всех сторон просматривались.
Ася задумалась.
– Это из-за тех давних покушений?
В отца два раза стреляли, и случилось несколько подозрительных дорожный аварий, последняя авария – пять лет назад. Тогда Юрий Михайлович чудом жив остался, сработала подушка безопасности.
– Не только. До сих пор не уверен в несчастном случае с Лилей. Кого-то же ты видела в саду?
«Не кого-то, а Олега», – Ася промолчала об этом, опустила глаза, чтобы не выдать себя.
– А мне казалось, что моим словам никто не поверил.
– Тебя просто не стали тревожить, ты была – как надломленная былинка. А следователь вцепился в твои слова. Потрепал нервы и мне, и Олегу. Он такую чудовищную версию измыслил: Олег шантажировал Лилю, потому что она была беременна не от меня, а Олег узнал об этом и требовал денег.
– Какая гадость! Мерзость какая!
– Да, уж вывалял он нас в грязи. Отвязался только после экспертизы ДНК моего нерожденного мальчика.
Повисла тягостная пауза, полная мрачных мыслей. Юля немедленно стала предлагать ещё чай, угощенье. Юрий Михайлович благодарно улыбнулся жене, принимая чашку из её рук. Ася тоже переключилась на свой кусочек торта. Разговор принял другой оборот.
– Не думай о плохом, – отец ласково похлопал Ася по руке. – Сейчас охрана на уровне, камеры везде, старые деревья выкорчевали, никто не проберется незамеченным. Мой дом – моя крепость. А знаешь ради чего?
– Чтобы вы с Юлей могли в нем спокойно жить.
– Не только мы. Эту новость ты узнаешь первой: у нас будет ребёнок. Сын!
– Ого! – Ася от неожиданности вздрогнула и стукнула о тарелку ножом и вилкой. – Поздравляю! Юля ты так хорошо выглядишь, что я и не подумала.
А сама принялась считать, сколько лет Юле. Получилось – 33, в октябре будет 34. Совсем не молодая для первого ребёнка. «И как я вчера не заметила это самое «пастозное лицо беременной»? Фраза запомнилась Асе из эмоционального рассказа Алины, тогда еще молодой жены Арсения, как они ходили на юбилей его начальника. Беременность Алины была едва заметна, месяцев пять, легко маскировалась одеждой. Алина причесалась, накрасилась, мечтая хорошо выглядеть и повеселиться. Но там нашлась мамаша бывшей подруги Арсения, врач-терапевт. Раздосадованная, что Арсений пренебрег её дочуркой, она всю злость вылила на Алину. В первую же секунду она громогласно объявила: «Ах, узнаю это пастозное лицо беременной. Вы, Алиночка, ребёночка ждёте? Ну, ну, не смущайтесь». И весь вечер «заботилась» через стол. «Арсений, не
