наливайте Алиночке вино, беременным нельзя. Это сок? Сок – можно». «На копченое на налегайте, Алиночка, угроза выкидыша». «Танцуете? Ну, потанцуйте немного, только не переутомляйтесь». Испортила эта грымза всё настроение. Уже уходя, Алина слышала за спиной её разговор с кем-то из гостей: «А вы не заметили? А я же врач, я сразу заметила это пастозное лицо беременной».
Конечно, Ася не собирается говорить Юле какие-то неприятные вещи. Пастозность – ничего страшного, всего-навсего, слабая отечность. Не каждый разглядит.
– Мы давно об этом мечтали, но были медицинские проблемы. Некоторые ушли, как только мы переехали сюда, за город. Но и сейчас Юле надо беречься. Главное, что я должен в понедельник улететь по делам на неделю, а Юля боится ночевать в доме без меня. Не составишь ли ты ей компанию?
«Ну, да, у беременных бывают страхи и всякие капризы. Лина, помнится, то на селёдку нападала, то уверяла мужа, что родами умрет. И Юля все время ела одни овощи, точнее капусту и помидоры. И выглядит совсем неважно, бедняжка».
– Папа, я, конечно, составлю Юле компанию! А давай так: я с понедельника возьму неделю в счет отпуска, поживу здесь у вас на свежем воздухе. Отдохну, высплюсь, буду бегать по утрам, а днем загорать.
Юля благодарно улыбнулась Асе и взяла себе самый маленький бутерброд с красной икрой.
– Юра, тебе не кажется, что надо для Аси бассейн установить? Чтобы она могла не только загорать, но и купаться.
Юрий Михайлович должен был уехать в аэропорт в понедельник после обеда. Ася решила, что перевезет вещи сегодня же. В субботу летом городские улицы пустеют, все, кто может, уезжают на природу. Быстро собраться не получилось: то нужный купальник не сразу смогла найти, то тапочки решила помыть, то пришлось сбегать за шампунем. Раз уж Ася будет жить в доме отца безвылазно, то надо все предусмотреть: вдруг похолодает или дождь пойдет. Вещей набралось не меньше, чем в двухнедельную поездку в Крым. Ася и собирала их по своему прошлогоднему списку. Сократить удалось только пляжную простыню, пару запасных купальников и широкополую шляпу. Ася упаковала всё в дорожную сумку на колесиках и рюкзачок. В итоге приехала так поздно, что её уговорили остаться переночевать. Ася оговорила сразу, что в воскресенье уедет утром, а вернется в понедельник днем. Надо было отключить и вымыть холодильник, навестить Антона в больнице, а в понедельник с утра взять отпуск в банке.
Асе выделили спальню наверху, рядом с лестницей, на задней стороне дома, приходящая уборщица помыла пол и вытерла пыль. Юрий Михайлович несколько раз предупредил её, что лестница неудобная, слишком крутая и ступеньки из полированного кедра слишком скользкие. Её будут переделывать, а пока Юле категорически запрещено ходить по ней. Поэтому постельный комплект и полотенца пусть Ася сама найдет в шкафу.
Спальня была скромная, ничего лишнего: диван-кровать с тумбочкой, шкаф-купе с зеркалом, низкий столик, одно кресло. Потолочный светильник и настенное бра в одном стиле. «Обивка кресла, шторы и покрывало подобраны гармонично. Не зря Елизовы свой хлеб едят». В шкафу верхняя полка была занята коробкой с аптечкой типа автомобильной, на второй лежали полотенца и постельные комплекты. Ася разобрала вещи, устроилась в удобной постели, почитала электронную книгу перед сном. Ночью стало прохладно, как не бывает в городской квартире, пришлось закрыть окно. Заодно полюбовалась темными силуэтами елей.
Утром Ася проснулась рано и тихо выскользнула в заднюю дверь на пробежку и зарядку. На кустах и деревьях пели птицы, на траве в тени сверкала роса, воздух был напоен ароматом цветов, настроение Ася улучшалось с каждым шагом. Пробегая мимо яблонь и качелей, она вспомнила свои первые дни в новой семье. Тогда Инна и Олег Изотовы были довольно колючими подростками. Мама и папа (тогда ещё Ася называла его «дядя Юра») занимались подготовкой к свадьбе. Мама вообще не хотела банкета, но положение отца обязывало собрать за столом множество важных лиц. Он уступил в одном: скромно расписаться в районном ЗАГС-е. Только как законная жена она соглашалась переехать в этот большой дом. И всю неделю шли хлопоты: мама или уезжала куда-то, или обсуждала что-то, или звонила по телефону. Ася неприкаянно слонялась по огромному чужому дому, путаясь в поворотах и комнатах. Она по ошибке открыла дверь спальни Инны. Инна злобно прошипела:
– Убирайся! Это моя комната!
«Дети, идите, поиграйте в саду», – выпроваживали взрослые Асю.
Но играть ей было не с кем. Олег и Инна убегали и прятались от неё.
В тот раз она пошла к качелям и заметила их сквозь листву молодых яблонь. Инна раскачивалась на качелях, Олег стоял рядом, они продолжали разговор.
– Представляешь, нигде нет покоя! Везде лезет, сует свой нос. Даже в мою комнату припёрлась. А эта Лилька на родительское собрание ходила. Какая наглая!
– Вот-вот. Теперь мне в школе проходу не дают: Олег, кто это приходил?
– А меня Ритка прямо спросила: Инна, это ваша новая мамочка?
– Никогда она не будет мамой!
– А эта пигалица – сестрой!
Ася ушла в слезах и долго не могла успокоиться, пока её не увидела Наталья Петровна, домоправительница. Она привела её на кухню и стала учить делать вареники. Никаких слов утешения она не говорила, просто занималась своим делом и рассказывала о себе, о своей жизни. Как она с мужем жила в военном городке на южной границе Советского Союза, это было последнее место службы, там он и на пенсию военную пошел. А дочка с ними не поехала, она после техникума на заводе в Новосибирске работала, тут и замуж вышла. Пенсия была хорошая, да еще они купили садик, фруктов было навалом: лимоны, мандарины, гранаты, хурма.
– Знаешь, как там едят гранаты? Не по зернышку, семечки выплевывая, а просто катают с силой по полу, чтобы раздавить, а потом над стаканом дырочку протыкают, чтобы сок вытек. Гранат выбрасывают, а сок пьют. Жара, правда, донимает, днем можно только в тенечке сидеть. Ты, Асенька, пальчики макай в муку, чтобы тесто не прилипало.
Жара и стала причиной смерти мужа Натальи Петровны, сердце остановилось. А она продала мебель, вещи, сад, квартиру поменяла (тогда еще государственную) – и переехала для начала в однушку на окраине Новосибирска. Нашлись люди, сменившие Сибирь на Туркменистан.
– А мне сердце подсказало: неспокойно там становится, надо жить среди своих, русских. Успела переехать, повезло. А квартиру побольше выменять не успела. Но садик купила с домиком-развалюшкой. Зато внуки-то росли на своих ягодах, огурчиках, помидорчиках. Здесь, недалеко, 2 остановки маршрутки, даже пешком можно дойти.
