ада.
Недавнее воспоминание: она стоит в моей комнате, её ладонь на моей груди… а потом ужас на её лице, когда она увидела мою спину, испещрённую жуткими напоминаниями — сувенирами из Ковена. Это лишь подлило масла в огонь моей ненависти.
Сначала в её глазах была жалость, но её мгновенно сменил шок. Настолько сильный, что она буквально сбежала из моей комнаты, бросив книги на полу — будто я был чудовищем, которого нужно бояться.
Хотя, по правде, ей и стоило меня бояться. Но дело не в этом.
— Да спроси у неё сама, Слоан! — рявкнул Шайнер, швырнув вилку на тарелку. — Она именно так и сказала.
— Честное слово скаута? — подколола Мерседес, вторая лучшая подруга моей сестры.
Бровь Шайнера дернулась, и он осклабился в её сторону:
— Ты же знаешь, я не вру, Мерс.
— Бля...
— Эй! — Отец схватился за голову, видимо пытаясь, как и я, отгородиться от их раздражающих голосов. — Хватит. При Джеке не материмся.
Все взгляды устремились на младшего брата Исайи — того самого пацана, которого отец усыновил по какой — то запутанной, фальшиво — семейной истории. Мне было плевать на детали, но пришлось выслушать, потому что Джемма добросовестно разжевала мне всё, что произошло за время моего... отпуска из её жизни.
— Ты сам при мне материшься, дядя Тейт.
Он вздохнул:
— Не в этом дело. Я взрослый.
— Большинству из нас уже восемнадцать, — пробормотал Исайя, сжимая руку моей сестры.
— Не говоря уже о том, что нам уже не раз доводилось хлебнуть дерьма, — добавил Кейд, ещё один из Бунтарей.
Раньше он мне дико не нравился, но теперь пришлось засунуть эту ненависть подальше — он снова был с Джорни.
— Может, не будем копаться в том, что случилось пару недель назад? — тихо сказала Джорни, на секунду опустив голову.
Тишина обрушилась на комнату, словно торнадо. Я наблюдал, как они один за другим замолкали, пока мой взгляд снова не наткнулся на неё.
Слоан.
Напряжение между нами зашкаливало, но ни словом не упоминался тот случай в моей комнате. Я кипел, а она делала вид, будто ничего не произошло.
Хотя что — то всё — таки произошло.
Она была на взводе.
Мы почти не занимались, но каждый раз, когда мне выдавали тест или домашнее задание, она выхватывала его у меня из — под носа, а на следующий день подсовывала карточки или конспект.
Которые я рвал у неё на глазах, заставляя выбрасывать обрывки в мусорку.
Такая у нас была «весёлая» система.
Мало что доставляло мне удовольствие, но дрожание её висков от раздражения неизменно вызывало у меня усмешку.
— Ну и как ваши совместные занятия? — я медленно перевёл взгляд на отца, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.
Внутри что — то жгло, будто раскалённый прут прижали к коже. Я лениво посмотрел на Слоан, пытаясь понять: подставит она меня или нет?
А ведь должна была.
Если в этой школе и была девчонка, одержимая желанием вывести меня из себя, то это определённо она.
И в тот самый момент, когда её глаза блеснули озорством, я понял — мне конец.
— Ужасно, если честно, — начала она, будто проводя ножом по ране. — Тобиас, может, сам расскажешь, как продвигается учёба?
Вот же стерва.
— Тобиас! — вступила Джемма. — Ты же обещал стараться.
Чёрт.
— Я стараюсь.
— Это ложь. — Слоан была права. Ну серьёзно, я же физически уничтожал каждую её шпаргалку, а потом демонстративно подмигивал, наслаждаясь, как алое зарево заливает её кожу. — Ты не занимался со мной уже неделями, а все мои попытки помочь ты отклоняешь.
— Не моя вина, что твои «услуги» никуда не годятся.
— Да у вас тут целая фабрика по отклонению услуг, — ёрзнул Шайнер.
Парни фыркнули — кроме меня. У Слоан же буквально отвисла челюсть.
— Заткнись, Нэш.
— Ты же знаешь, я терпеть не могу это прозвище, — огрызнулся он, с силой вонзая вилку в курицу.
Слоан проигнорировала его и уставилась на меня своим самым убийственным взглядом — который я спокойно переварил и выплюнул обратно.
— Тобиас, — начал отец, окончательно выведя меня из себя. — Ты должен заниматься. Мне всё равно, будете ли вы сидеть в библиотеке, в твоей комнате или во дворе посреди метели, но ты обязан показать учителям, что хотя бы пытаешься улучшить оценки.
— Тобиас, пожалуйста, — тихо сказала Джемма, и за столом воцарилась тишина.
Я перевёл взгляд на Слоан, надеясь, что она правильно расшифрует мой взгляд. Она подставила меня, и ладно, возможно, я это заслужил — но теперь я ненавидел её ещё сильнее. И она даже не понимала, что это значит, когда подобные чувства испытывает такой человек, как я.
Тёмный смешок вырвался у меня, когда я резко поднялся из — за стола.
— Ладно, хорошо, — сквозь зубы процедил я. — Занимаемся в понедельник, после выходных.
И затем я вышел через парадную дверь прямиком в лютый зимний холод — чтобы остудить пылающую кожу и привести в порядок свои скачущие мысли.
* * *
Все были на взводе. Спину покрывала липкая плёнка пота, и я всерьёз размышлял, не стоит ли раздеться прямо перед всей командой лакросса и пойти в душ — хоть они все и отпрянут, увидев эти гневные красные шрамы, покрывающие мою кожу.
— Я готов, бро.
Это снова был Шайнер. Клянусь, этот болван не затыкается ни на секунду. Он напоминал мне Гейджа — ещё одного несчастного, прошедшего обучение в Ковене.
Там собралась разношёрстная компания. Некоторые, вроде меня, попали в эту закрытую программу — рассадник киллеров из даркнета — просто потому, что кто — то хотел от нас избавиться. Гейдж же оказался там за воровство, избежав таким образом тюрьмы.
Всё это дело рук Ричарда.
Будучи верховным судьёй страны и имея влияние на большую часть штата, он дёргал за ниточки, будто мир был его личным кукольным театром. Он бросал провинившихся в ад, превращая их в своих личных охотников, которые приносили ему деньги, выполняя заказы других преступников.
Порочный круг.
Один мерзавец кидал другого мерзавца в дерьмо, промывал ему мозги, а потом третьи мерзавцы нанимали этих зомбированных идиотов. Так и крутилось это колесо безумия.
— Это заметно, — бросил я в воздух, прислонившись к шкафчикам и ожидая, когда все соберут свои вещи и уберутся, чтобы я наконец мог смыть с себя эту липкую усталость.
Шайнер, Исайя, Кейд и Брентли были в команде по лакроссу, и хотя у них сейчас был перерыв в сезоне, они тоже тренировались в небольшом школьном спортзале, чтобы поддерживать форму.
Я же
