нетрудно превратить в послушный инструмент: оставляли дверь незапертой, сливали информацию с верхних этажей. Одна даже нарисовала мне карту всего здания перед тем, как мы с Джорни устроили побег той ночью, сея хаос. Но сейчас… сейчас всё было иначе.
Я жаждал Слоан Уайт так, как не жаждал никого прежде.
И от этого во мне поднималась злость.
— Ч… что? — Её дыхание было сладким, опьяняющим. Я отвернулся, сбитый с толку тем, что, хотя я никогда раньше не целовал девушек (да, сложно в это поверить, мне самому неловко), мне хотелось ощутить вкус её губ. Мне нужно было, чтобы её острый, но сладкий язык проник в мой рот и опьянил меня чем — то, что заберёт всё остальное.
— Я не целуюсь. Это моё единственное правило. — Мой палец провёл по её чувствительному клитору, и я едва не откусил её вздох прямо с губ. — А теперь скажи, чего ещё ты хочешь.
Я немного отстранился и бросил взгляд на карман, напрягая зрение, чтобы проверить, торчит ли ещё телефон из джинсов. Хорошо, теперь за дело, чёрт возьми, Тобиас.
Её горячий стон заставил мою руку сильнее сжаться вокруг неё. Я впился пальцами в её кожу, удерживая её на месте.
— Скажи, чего ты хочешь.
— Нам стоит остановиться, — прошептала она, слова едва вырвались из её губ.
— Почему? — дразняще протянул я, замедляя движения пальца, хотя это сводило меня с ума и переворачивало всё внутри. Я мог бы трахнуть её прямо сейчас. Я хотел трахнуть её. Но не ради себя, а потому что желал завладеть её телом и заставить её кончить.
Блять… Что?
— М — м?..
Я усмехнулся, коснувшись языком того места, которое только что кусал. Она была на грани и едва могла связать слова.
— Почему мы должны остановиться, Слоан? Потому что я — чертов брат твоей лучшей подруги, с которым тебе, ты знаешь, не стоит связываться? Я опасен. Но, может, тебе это нравится
Где — то в глубине сознания шевельнулось отвращение к своим же словам и готовности идти до конца. Что я чувствую? Вину?
— Говори, детка, — я продолжил, ощущая, как её тело извивается под моими пальцами. Чёрт, это так, блять, горячо. — Скажи, как ты мечтала о моих прикосновениях с того самого дня, когда увидела меня в столовой.
Она чувствовала это? То странное, тяжёлое притяжение между нами? Я списывал это на страсть, но глубокой ночью, на грани сна, в самые уязвимые моменты, я знал — всё гораздо глубже.
Мой палец замер как раз в тот момент, когда она была на грани. Её задница прижалась ко мне, и все остальные звуки — стоны, шепоты — растворились в том, что Слоан делала со мной, в том, как она разрушала моё жалкое отрицание. Я хотел её сильнее, чем готов был признать.
— Скажи это, и я заставлю тебя кончить на моих пальцах. Блять, скажи.
— Я…
— Произнеси моё имя и скажи, что хочешь, чтобы я довёл тебя до такого оргазма, который ты не сможешь забыть. Признай, что тебе плевать на то, что я брат твоей подруги. Скажи, что хочешь, чтобы я прекратил твои мучения, Слоан.
— Нет.
Я усмехнулся, эта маленькая война между нами заводила меня ещё сильнее. Медленно вытащив палец, я проигнорировал то, как мой твёрдый член давил на её упругую попку. Я ждал, наблюдая, как её дыхание учащается, как паника пробирается в её жилы, ведь я отнимал у неё единственное, чего она так отчаянно желала.
Мои глаза закатились, когда её дрожащие пальцы вцепились в моё запястье между её восхитительно мягких бёдер, удерживая меня там, где ей было нужно.
— Назови моё имя и скажи, чего ты хочешь, — прошептал я, позволяя ей думать, что она главная. Хотя, если бы я не был мастером самообмана, то признал бы, что так оно и есть.
— Ла… ладно, — выдохнула она, подталкивая мою руку выше, к её промокшим трусикам. Живот сжался от желания, и я впился зубами в её шею, наслаждаясь её тихим стоном. — Дай мне кончить, Тобиас.
— И скажи, что тебе плевать, что я брат твоей лучшей подруги.
— Мне не плевать, — прошептала она, двигая бёдрами в такт. Ноздри расширились, а челюсть напряглась — я жаждал ощутить на языке её сладкую влажность. Блять, что она со мной делает?
— Если бы тебе было не плевать, ты бы ушла. — Я усмехнулся, зная, что как только закончу с ней, развернусь к чёртовой матери, пройду через эту похабную вечеринку, которую мои сверстники называют «обрядом посвящения», и отправлюсь в свою комнату, чтобы вытрахать эту девчонку из своей головы.
Её дыхание участилось, бёдра двигались быстрее. Мой палец вошёл в неё глубже, и она застонала, вцепившись в мою руку, которая удерживала её на месте. Я поднёс пальцы к её губам и мрачно усмехнулся.
— Соси мои пальцы, пока кончаешь, — приказал я. — Потому что я вырву глотку любому, кто услышит, как ты рассыпаешься на части для меня.
И это была чистейшая правда.
Я втолкнул пальцы ей в рот, стиснув зубы так сильно, что свело челюсть. Её горячий, влажный рот обволакивал их, она сосала так жадно, что у меня в глазах помутнело. Между её ртом и её отзывчивой киской я был окончательно потерян, и это пугало меня настолько, что внутри вспыхнула ярость, резкая, как выстрел.
Как только её тело содрогнулось в оргазме, я резко выдернул пальцы и из её рта, и из неё самой. Она пошатнулась, но я даже не попытался её поймать, прежде чем она опустилась на колени.
Я вышел стремительно, распахнув дверь на шум вечеринки с такой силой, что она ударилась об стену, и почти бегом направился в свою комнату, захлопнув дверь пинком ноги.
Я нервно шагал туда — сюда, прежде чем зайти в ванную и включить ледяной душ.
Нет, нет, нет, нет.
Грудь сжималась всё сильнее, чем больше я думал о Слоан. Страх в её глазах, когда она зашла в мою комнату и увидела шрамы, ударил меня, как тонна кирпичей. Я зажмурился, поднеся сжатый кулак ко рту. Зубы впились в костяшки, и я снова проклял себя, потому что на руке ещё оставался её запах.
Я резко вытащил телефон из кармана и уставился на устройство, которое, скорее всего, ранит Слоан сильнее, чем я хотел бы.
— Да что, блять, со мной не так? — пробормотал я, снова начиная метаться по комнате.
Вода в душе уже лилась, и если я хотел сохранить маску безразличия, вышвырнув последние
