если помнишь, ты снял все деньги с нашего счета. Мне нужно было на что-то жить. Я взяла подработку.
– У моего шефа? Ты что, нарочно выставляешь меня перед ним…
– Кем? – сощуриваюсь. – Что ты молчишь, Кость? Кем я тебя выставляю? И я ли? Может, ты сам делаешь что-то не то?
Костик стискивает руки в кулаки. В древних спортивках и растянутой майке он выглядит далеко не лучшим образом.
– Ладно, кончай меня пилить.
– Пилить тебя я даже не начинала.
– Это глупо. И неконструктивно.
Ух ты! Новые слова.
– Хорошо. Давай внесем нотку конструктива. Только быстро. Мне надо Юльку забрать, – соглашаюсь, попрыгав мимо мужа в кухню. Костику даже в голову не приходит как-то с этим помочь. Тяжело опускаюсь на табуретку. Стаскиваю ботинок. Нога все же немного опухла. Хорошо, что я в дутиках.
– Кстати, где она?
– У Тани, где ж еще ей быть?
– Надеюсь, ты не стала ее против меня настраивать.
– За кого ты меня принимаешь? – удивляюсь я. – И как вообще представляешь наш диалог? «Юль, помнишь папу? Так вот он ушел к другой тетеньке».
– Ни к кому я не уходил, – бурчит. – Ты вообще, Вер. Сама придумала – сама обиделась.
– О как! То есть мне твоя баба привиделась? И деньги, деньги ты тоже не снимал, а? Кстати, верни их, где взял. Там и моя доля.
– Твоя, моя! Взяла моду делить, – злится Костик, выпивая стакан воды из-под крана. – Мы одна семья вообще-то. Забыла?
– Нет. Скорее усомнилась, что это так, когда ты нас с Юлькой из дома попер.
– Может, тебе напомнить, кто начал этот разговор первым?!
Я замолкаю, втягивая губу в рот. Потому что тут, конечно, Костик меня подловил. Я действительно сказала, что он может не возвращаться, но так ведь не без повода! События того страшного вечера прокручиваются в голове калейдоскопом. И даже боль в ноге не может сравниться с той, что поедом жрет мою душу.
– Ну, увидела ты возле меня какую-то бабу! И что? – продолжает на меня наезжать Костик. – Сразу худшее подумала. А почему, м-м-м? Я что, когда-нибудь давал повод во мне сомневаться?
Может быть, и давал. Просто я, слепая дурочка, ничего не замечала.
– Следуя твоей логике, я тебя к Меринову ревновать должен.
– Чего? – изумляюсь. – Он-то тут при чем?
– При том. Ты с какой целью его к нам в дом притащила?
– Да он же мне просто помог дойти! – повышаю голос. – Ты вообще слышал?! Я подвернула ногу!
– Так Карина тоже подвернула.
– А когда ты ее из маникюрного салона забирал, что она, мать его, подвернула, а?! – шиплю я змеей, и уже пофиг даже, что тем самым рушу придуманную легенду о том, что наша встреча в бане была случайной.
У Костика бегают глазки. Ну, вот я и приперла этого гада к стенке. Почему же мне ни черта не легче?! Почему в груди болит так, что невозможно сделать следующий вдох? Судорожно всхлипывая, отворачиваюсь к окну.
– У тебя к ней серьезно? – шепчу.
– Да ну. Бред! Послушай…
Прерывая наш разговор, в дверь звонят.
– Открой, пожалуйста. Это, наверное, Таня Юльку привела.
Прижавшись горящим лбом к прохладному стеклу, заставляю себя успокоиться ради дочери. Не хочу, чтобы она поняла, что наша семья рушится, а я не в силах этому помешать.
Весь вечер и я, и Костик делаем вид, что все нормально. Не могу не отметить, что он старается больше обычного. Но я не уверена, что этого достаточно, чтобы его простить. И мне жалко… Жалко до слез. Ту юную девочку, что ему поверила. Но еще больше – наши преданные мечты. Они же у нас об одном были. Или мне так казалось?
– Уснула, – сообщает Костик, возвращаясь в гостиную, где я лежу, задрав повыше больную ногу. Я выпила уже два обезболивающих, вроде стало полегче, но как завтра отработать, я все еще не представляю.
– Спасибо, что уложил.
– Она и моя дочь, – злится Костик. А я молчу, оттягивая неизбежный, в общем-то, разговор. Мне еще хоть немного побыть хочется в старом мире, который пока как-то держится.
– Верни, пожалуйста, деньги на счет.
Костик кивает.
– Чуть позже. Сейчас… короче, Вер, я не могу.
– В каком это смысле? – настороженно замерев, медленно поворачиваюсь к мужу. А тот, как ни в чем не бывало, плюхается мне под бок.
– Я встрял, Вер… Пиздец как встрял, малышка.
Я не понимаю, что это может означать, у меня нет на этот счет ни одной связной мысли, но когда Костик утыкается мне в волосы, и его грудная клетка начинает трястись, мне становится очень страшно. Растерянно прохожусь пальцами по ежику у него на макушке.
– Что случилось?
– Да это рабочие моменты. Ты не поймешь.
– А ты все же попробуй как-то объясниться, Костик. Речь идет о больших деньгах…
– Деньги-деньги! Тебя только они волнуют?! – взрывается, только минуту назад успокоившись.
– Если бы меня волновали исключительно деньги, я бы вышла замуж за кого-то другого, – злюсь в ответ.
– Меня закрыть могут! – рычит Костик.
– Посадить, что ли? Ты шутишь? – сглатываю я. – Но за что?
– Да я даже не знаю толком! Кто ж мне скажет? Видно, Коклюшкин что-то мутил. Крышевал какие-то схемы. Дерево вывозил, наркоту, алмазы… А теперь какой с него спрос? Ясно, что никакого. Но кого-то же надо сделать виноватым. Вот и ищут козла отпущения среди сошек помельче.
Костик мечется по гостиной туда-сюда, мешая мне думать.
– Но это же невозможно. Если ты ни в чем не виноват…
– Если?! – подпирает бока кулаками.
– Ну что ты к словам цепляешься? – вздыхаю. – Я просто действительно не понимаю, как это возможно. Нужны же какие-то доказательства.
– Как-как, Коклюшкин слишком высоко сидел, против него никто свидетельствовать не станет. Они же не дебилы – себя подставлять. А вот устроить показательную порку – это всегда пожалуйста. Для этого кто угодно сойдет.
– Но почему ты думаешь, что этот кто угодно – ты?
– Вер, блядь, какая разница?! Шепнули добрые люди. Такой ответ тебя устроит?
Голова кругом. Просто не верится, что это происходит с нами. Ощущение, что в моей
