что арестовывать его прямо сейчас никто не собирается. — А вы — надолго ли здесь? Как там, в эр-гетто? Все ли живы, здоровы?
— Ваш бывший сосед и его семья — у них все благополучно, — старый знакомый понимающе улыбнулся. — А вы изменились, господин Ру! Кто бы поверил, что этого человека больше десятка лет звали не иначе, как шлимазлом?
— Что поделать. У каждого в этом мире — своя дорога.
— Тем не менее, перемена разительная, — жандарм покачал головой. — Я ведь помню, каким вы были. Как только-только приехали, обустраивались. Нет, потом вы подняли голову, — он усмехнулся. — Я ведь помню тот визит на вашу квартиру. И как вы держались. А вот потом... история с этой малышкой, дочкой ваших соседей, вас подкосила.
— Подкосила, — а что проку спорить? — Но ведь добрый десяток лет прошел!
— И вы решили, что пора заканчивать с вашим неофициальным трауром?
— И я перебрался сюда. На новое место, с новыми обязанностями, — Стефан пожал плечами. — А здесь — новые задачи. Поневоле приходится... соответствовать, — он усмехнулся. — Я думаю, что слишком долго позволил себе бездействовать. Странно даже, как меня решили продвинуть по службе. Доверить кресло начальника...
— Ну, не наговаривайте на себя, — жандарм покачал головой. — Вы всегда были весьма и весьма способным юношей! И трудолюбивым. Да вы работали, как черт, все эти годы! Как сам сатана. С таким упорством не каждый день столкнешься. Знаете, старик Соломон поступил поспешно и опрометчиво. С вами его дочка была бы счастлива. Да и за малыша ее можно было бы не беспокоиться.
— Что было — того не вернешь, — отозвался Стефан.
И ощутил, как лицо каменеет, превращаясь в маску. Столько лет прошло! А горечь осталась — и всколыхнулась, стоило ковырнуть. С чего Итамар вообще вздумал напоминать о давно минувшем?
— У вас большой опыт, — он решил сменить тему. — Как считаете, что более вероятно: меня снимут, а заодно — с меня снимут голову. Или руководство все-таки спохватится и займется техникой безопасности?
— Да им придется заняться техникой безопасности, пожалуй, — жандарм усмехнулся. — А вот вас им трогать не с руки. Им с вас теперь пылинки сдувать придется! Чтоб даже случайно ничего не случилось. Во всяком случае, если в здешнем начальстве сидят не совсем идиоты. Но это едва ли. В верхах местного руководства сейчас такая заварушка поднялась! — он мечтательно закатил глаза. — Спорят, ругаются. Не могут решить, что им с вами делать. Кое-кто уже высказался, да — и вас снять, и голову с вас снять. Но горячие головы быстро остудили. Так что можете продолжать спокойно работать. На ближайшие месяцы вы можете не опасаться даже несчастных случаев и стычек с гопниками.
— Ого! — Стефан рассмеялся чуть нервно. — Я аж почувствовал себя важной шишкой.
— Но внимание к вам теперь будет приковано самое пристальное.
Ну да. Нет в жизни идеала. У всего имеется своя обратная сторона. Он за эти два дня из бестолкового новоиспеченного мелкого начальника превратился в знаменитость.
— Секретарша у вас, кстати, симпатичная, — ни с того ни с сего вдруг заявил жандарм.
Стефан поперхнулся.
— Ну... да, симпатичная, — чего это ему стукнуло?
— Да что там — настоящая красавица! На Соль похожа, — прибавил совсем уж неожиданно. — Какой она была незадолго до гибели. Очень похожа. Такая же серьезная, обстоятельная девочка.
В груди вдруг сделалось тяжело.
— Девочка и серьезная, и обстоятельная, — согласился Стефан. — Вдова, как-никак, мать двоих детей. Тут легкомысленной вертихвосткой не побегаешь. Хотя похожа она скорее на Сару... если бы Сара осталась в гетто, вышла замуж, родила детей. У Харуми-сан характер резкий, решительный. Даром, что с виду — тихая и незаметная.
— Думаете, Сара не вышла замуж и не родила детей? — задумчиво протянул жандарм.
Эк! Откуда ветер дует. И сам ведь перевел тему. Впрочем, так даже лучше — быстрее станет понятно, к чему этот разговор. И ведь даром, что только что с Сарой разговаривал! Случайность ли?
— Хотел бы я знать! — сокрушенный вздох получился на удивление естественным. — Я даже не знаю, жива ли она еще. Внешний мир — не самое мирное и спокойное место. Уж мне-то можете поверить — я сам родом оттуда, — усмехнулся грустно.
— Да, — Итамар покивал задумчиво. — Странная ведь история — ее побег с сестрой!
— Что странного? — Стефан развел руками. — Такое случается — нам ли с вами не знать?
— Да, но как лихо: и камеры на удивление вовремя отключились. И выход наружу они нашли. Выйти на изнанку — это не шуточки! Выходы ведь — режимные объекты.
— Ну, не преувеличивайте. Камеры... не мне, опять же, вам рассказывать — в каком состоянии у нас техническая база. Что в эр-гетто, что здесь. Да вы сами в курсе, по какому поводу я здесь шумиху поднял! Хотя не планировал — собирался сидеть на новой должности смирно. А что касается режимных объектов... да, режимные. Только они в гетто есть. Вот просто — здесь есть выходы на вторую изнанку города. И ими здесь регулярно пользуются — в отличие от остального города. Но к чему вы вспомнили такую давнюю историю? — лучше спросить прямо.
— Понимаете, история странная приключилась недавно, — поведал с легкой растерянностью в голосе гость. — Проникновение извне в эр-гетто.
Это он про визит Сары! Не зря ведь про девчонок вспомнил, дочерей бывшего соседа.
— Извне? — переспросил Стефан. — Из внешнего города, что ли?! — сам удивился, как натурально изобразил изумление уже второй раз. — А на кой? Я еще понимаю — от нас. Ну, бегут люди наружу — хотя и редко. Понимают на самом деле, что их там никто не ждет. Но зачем скрытно проникать в гетто, когда это можно сделать совершенно официально, законно, да еще и с помощью в обустройстве?!
— А вот это — вопрос на миллион, Ру-сан. Причем не миллион наших, местных фантиков. А валюты Сан-Сана.
— Н-да, вопрос на миллион, — протянул Стефан.
И смолк. Зачем же ты мне это рассказываешь? — хотелось спросить. Он молча ждал. Неужто и впрямь его арестовывать явился? Да не за нынешние подвиги, а за давнюю историю. Точнее — за то,
