«Если священник вернулся из церкви, значит, Лайм тоже где-то в доме», — подумала Джослин.
— Я могу войти?
Она окинула беглым взглядом свой халат, затем оглянулась на копошившегося возле кровати Оливера. Похоже, мальчик, увлеченный игрушкой, не слышал ни стука, ни мужского голоса.
Прикусив губу, женщина лихорадочно обдумывала ситуацию. Отец Иво действительно обещал прийти к ней вечером, но этот разговор, несомненно, мог подождать до утра.
— Я собираюсь ложиться спать, — спустя некоторое время ответила она. — Не могли бы мы поговорить завтра?
— Нет.
— Но…
— Поторопитесь, сюда кто-то идет, — прошептал Иво.
Не желая, чтобы кто-нибудь случайно увидел священника возле ее спальни, Джослин торопливо открыла дверь.
Зашуршав одеждами, Иво проскользнул в комнату.
Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной. Перехватив взгляд отца Иво, вдова невольно поежилась: в его глазах светилось такое восхищение, какого она никогда не видела в глазах отца Пола.
— Вы прекрасно выглядите, леди Джослин. Какое чудесное превращение! — продолжая оценивающе разглядывать ее, заметил он.
Еще туже завязав пояс халата, она жестом указала на чан с водой.
— Да, вода и мыло творят чудеса.
— Воистину, чудеса.
Чувствуя себя неуютно и скованно под пристальным взглядом священника, Джослин подошла к сыну. Оливер стоял с любимой игрушкой в руке и недовольно смотрел на позднего гостя.
— Хочешь снова запустить волчка? — ласково спросила мать.
Оливер показал пальцем на святого отца.
— Что он здесь делает?
— Отец Иво пришел, чтобы поговорить со мной. Беседа не займет много времени.
К удивлению Джослин, сына удовлетворил столь краткий ответ, и он не стал задавать кучу вопросов, как делал обычно, а снова занялся игрушкой. Женщина повернулась к священнику.
— С записью в церковной книге все было в порядке?
— Разумеется. Этого и следовало ожидать, — удовлетворенно кивнув головой, ответил гость.
— А сэр Лайм? Что он сказал?
— Ничего, — Иво устало опустился в кресло.
Так и не дождавшись, пока ей предложат сесть, Джослин продолжала стоять.
— И что дальше? — нетерпеливо поинтересовалась она.
Словно в молитве, сложив перед лицом руки, Иво спросил:
— Вы ведь знаете, что полностью можете доверять мне, не так ли?
Молодая вдова знала только то, что ему доверял Мейнард, но далеко не полностью, так как не рассказал о браке и сыне.
— Я знаю, что вы были верны моему мужу.
— Так же, как буду верен и вам, леди. И я докажу свою преданность.
— Каким образом?
— Я предлагаю вам защиту и покровительство святой церкви. Вам с сыном Мейнарда нечего бояться, если я рядом.
С сыном Мейнарда?! Можно подумать, что она не имеет никакого отношения к Оливеру!
— В безопасности? — переспросила Джослин. — От вашего племянника?
— Племянника? — пренебрежительно фыркнул Иво. — Для меня Уильям в такой же степени племянник, в какой я для него дядя.
— Но вы же брат его отца, если не ошибаюсь?
— Моим единственным племянником был Мейнард, — процедил Иво, его губы задрожали от негодования. — Уильям незаконнорожденный ребенок.
Хотя все это Джослин уже знала от Мейнарда, нескрываемая ненависть святого отца к Лайму Фоку привела ее в замешательство. Что же мог сделать незаконнорожденный племянник, чтобы заслужить такую ненависть?
— Уж не хотите ли вы сказать, что он виноват в смерти Мейнарда?
Глаза Иво потемнели от гнева.
На долю секунды женщине показалось, что кровь застыла в ее венах. Как же она могла быть такой наивной и поверить, что Лайм не причинит зла ей и Оливеру?
— Но если он действительно убил брата, то почему…
— Я не сказал, что Уильям убил Мейнарда, — перебил ее Иво, вскакивая с кресла. — Однако именно он несет ответственность за его смерть.
— Я не совсем хорошо понимаю вас.
— Мама! — неожиданно раздался испуганный голосок Оливера.
Оглянувшись, Джослин увидела озабоченное лицо сына, обращенное к ней.
— Все в порядке, — попыталась она успокоить мальчика, выдавив улыбку. — Ты уже закончил? Давай я тебя уложу в кроватку.
Малыш энергично замотал головой.
— Нет, ну еще один раз, пожалуйста.
— Ну, хорошо. Но только один раз, — согласилась мать и повернулась к отцу Иво. — Слушаю вас.
Священник собрался было все объяснить, но тут же спохватился.
— Боюсь, нам придется отложить разговор. Если Уильям обнаружит мое отсутствие, он непременно начнет поиски.
При мысли о том, что Лайм Фок войдет в ее спальню и увидит ее в халате с мокрыми неуложенными волосами, ниспадающими на плечи, и босыми ногами, Джослин похолодела.
— Я приду за вами и Оливером в полночь, после смены караула, — сообщил отец Иво.
— Но зачем?
— Мы добьемся аудиенции у короля Эдуарда. Вы и я. Оливер должен получить права на владение Эшлингфордом до того, как Уильям доберется до Лондона и попытается убедить короля в своей правоте.
— Но я не уверена, что хочу, чтобы Оливер получил баронство, — задумчиво произнесла молодая вдова. Не один час она взвешивала все «за» и «против», пытаясь принять решение.
— Он должен, обязательно должен получить его! — воскликнул Иво. — Оливер — сын Мейнарда, и Эшлингфорд будет принадлежать ему.
— Оливер и мой сын, — раздраженно напомнила женщина, недовольная тем, что священник снова недооценил ее роль в жизни сына.
Некоторое время Иво молчал, перебирая пальцами звенья цепочки, на которой висел крест.
— Да, да, разумеется, сын ваш и Мейнарда.
Немного успокоившись, Джослин протянула руку и ласково погладила склоненную над волчком головку мальчика.
— Я очень боюсь за него. Очень, — пробормотала она.
Иво решительно шагнул к ней.
— Как только король признает Оливера полноправным наследником Эшлингфорда, мы сразу же вышлем Уильяма из владений. Он не посмеет даже пальцем прикоснуться к малышу, так как будет знать, что если что-нибудь случится с ребенком, подозрения падут в первую очередь на него.
— И все же я…
— Подумайте хорошенько. Что получит Оливер в наследство, если вы откажетесь помочь ему получить то, что принадлежит ему с рождения? — требовательно повысив голос, спросил священник. — Полунищий дом вместо прекрасного замка и богатого поместья, которыми он в один прекрасный день сможет управлять?
Отец Иво даже не подозревал, насколько близок оказался к истине. Джослин не могла не помнить о том, что ее сыну не достанется даже Розмур, который после смерти Гемфри Рейнарда перейдет к ее расточительному старшему брату. Неужели ее сын останется нищим?
— Решение остается за вами, — более мягко произнес священник. — И вы должны принять его не ради себя, а ради сына.
