А не из этой ли академии та группа, которая меня подобрала?
Скорее всего.
Информация меня совершенно не расстроила. Чем дальше от центра города – тем меньше вероятность, что меня отыщет Жан Гаврилович.
– На Охту езжай! – сказал мне седобородый старичок в белом летнем костюме. – Там магов учат, на Огородной улице. Там и узел рядом – для тренировок удобно.
Собрав в памяти все имеющиеся сведения, я понял, что старик говорит про магический узел. Значит, их используют для тренировок? Интересно!
Старичок был похож на Хоттабыча. Я совершенно не удивился, когда он вытащил из кармана папиросу и прикурил её, просто щёлкнув пальцами.
– Что рот раскрыл? – спросил меня старичок и рассмеялся хрипловатым надтреснутым хохотком. – Я в молодости до подпоручика дослужился. Всю чешскую кампанию прошёл в Императорской гвардии. Помню ещё, как пальцами искры высекать.
На Загородном проспекте я залез в трамвай, купил билет и поехал на Охту. С бумажки в один рубль кондуктор отсыпал мне шестьдесят копеек сдачи большими никелированными монетами. Орёл на монетах присутствовал, а вот императора не было.
Наверное, на копейках таких важных аристократов не чеканят.
Прикинув цену билета, я решил, что на двадцать рублей проживу в теперешнем Петербурге не больше недели. Да и то, если ночевать буду в парке на скамейке.
Возле павильона метро на Знаменской площади было выставлено оцепление. Два десятка здоровяков в серых комбинезонах, которые в этом мире носили военные.
Все гвардейцы в оцеплении были ростом под два метра, не меньше. Чем, интересно, их тут кормят?
Перед оцеплением толпился народ, но сильно не напирал. Стояли, скорее, из любопытства, а проникнуть внутрь не стремились.
Пассажиры трамвая прилипли к окнам.
– Опять в метро прорыв, – с удовольствием сказала толстуха, сидевшая рядом с кондуктором. – На полдня станцию закроют, как пить дать. А что людям делать?
– Да хоть на три дня! – возразила ей соседка – тощая, с торчащими во все стороны крашеными рыжими волосами. – Лишь бы твари по городу не разбежались. Вот, помню, у нас в Коломягах…
– Да пропади они пропадом, ваши Коломяги! – визгливо перебила её толстуха. – Чего в них хорошего?
Я поморщился и сделал шаг в сторону, чтобы не забрызгало.
Вдруг я почувствовал в своём кармане чью-то проворную руку. Схватил её за запястье и выкрутил от себя.
– Ай! Отпусти!
На другом конце руки обнаружился тощий парень. Бледная крысиная мордочка и белобрысые волосы делали его похожим на жителя подземелья.
Парень присел от боли, уронив на пол потёртую спортивную куртку, под которой прятал свои шаловливые ручонки.
– Ты чё? – зашипел он. – Отпусти!
Я знал, что будет дальше. Через секунду он заорёт, чтобы привлечь на свою сторону весь трамвай.
Я сам так делал, если не везло. В этой жизни, когда шарил по карманам ротозеев.
Не давая крысёнышу опомниться, я подтянул его к себе и негромко сказал:
– Куда ты лезешь, торчок? Я тебе твои кривые грабли по локоть откушу! Ты под кем ходишь? Хромого знаешь?
Глаза паренька забегали.
– Ну, чё ты, чё ты! Попутал я мальца, извини!
– Калашниковская, – пробубнил водитель трамвая.
Двери открылись.
Я подтолкнул карманника к выходу.
– Исчезни!
Не веря своему счастью, он шмыгнул на улицу.
Двери трамвая закрылись с лёгким шипением.
Я резко повернул голову и поймал внимательный взгляд толстухи. Ага, вот и напарница торчка. Её работа – вовремя поднять шум и выставить жертву виноватой.
Я улыбнулсятолстухе, и она быстро отвернулась к окну.
Огромный пустырь, который занимало Императорское магическое училище, был обнесён высокой чугунной оградой. Поверх ограды торчали острые пики, густо обмотанные колючей проволокой.
Интересно, это от посторонних, или чтобы курсанты не бегали в самоволки?
Серые корпуса училища группировались в центре пустыря. Вокруг располагались полигоны и тренировочные площадки.
Снаружи вдоль ограды была проложена широкая асфальтовая дорожка. По ней то и дело проходил народ. Вроде бы и по своим делам, но каждый с интересом посматривал сквозь толстые прутья.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А поглядеть было на что!
На одном из полигонов плечистый инструктор гонял молодых парней на полосе препятствий. Парни старались изо всех сил. Но инструктор недовольно хмурился и то и дело покрикивал на них. Тёплый летний ветерок доносил обрывки его команд:
– Куда …ть? Ещё раз! Шевелись быстрее, долб…!
Я с ностальгией слушал брань инструктора. Он напомнил мне старые добрые армейские времена, по которым я иногда скучал на гражданке.
А вот на следующем полигоне…
Группа юных красоток в обтягивающих комбинезонах осваивала фехтование. В руках у них сверкали самые настоящие мечи.
На мой взгляд, девочки выглядели потрясающе. Стройные, гибкие фигурки, упругие движения.
Судя по количеству мужчин, правдами и неправдами задержавшихся у ограды, зрелище нравилось не одному мне.
Значит, здесь учатся не только парни. И есть реальная возможность познакомиться с какой-нибудь симпатичной задорной ведьмочкой.
Идея поступить в магическое училище нравилась мне всё больше и больше.
Теперь понятно, почему сквозь ограду военного объекта может пялиться любой желающий. Этакая рекламная акция для тех, кому повезло с магической матрицей. Наглядная демонстрация того, как здорово служить в Имперской гвардии.
То и дело поглядывая на полигон, я добрался до ворот училища. Они были закрыты. У стальных створок скучали двое часовых. Видно, курсанты.
Впрочем, рядом с воротами была приоткрытая калитка. Возле калитки стояла стеклянная будка, в которой сидел ещё один курсант.
Пока я раздумывал, к кому из часовых обратиться с вопросом, к воротам, тарахтя, подъехал старый грузовой мотороллер. За рулём мотороллера сидел рыжий парень моих лет. Тележка позади него была укрыта тряпкой, под которой что-то бугрилось.
Ни о чём не спрашивая, часовые открыли ворота, и мотороллер вкатился на территорию училища.
Что, так просто?
Я хмыкнул и направился к калитке под равнодушными взглядами часовых.
– Эй! Ты куда?
Ага! Курсант в будке решил проявить бдительность.
– Хочу в училище поступить, – ответил я с серьёзным выражением лица.
Курсант лениво смерил меня взглядом. В прищуренных глазах промелькнула снисходительная усмешка.
– Иди за ним.
Он махнул рукой в сторону мотороллера, который как раз поворачивал за угол ближайшего здания.
– Третий корпус, второй этаж.
Я благодарно кивнул курсанту и пошёл по асфальтированной дорожке к зданиям.
Вблизи корпуса не вдохновляли. Приземистые, одинаковые, сложенные из серого силикатного кирпича, с длинными рядами окон.
На фасаде трепыхался свежий трёхцветный транспарант. На нём было написано:
«Слава Императору!»
На углу ближайшего здания я увидел табличку «Корпус № 1». К ней как раз крепилась одна из растяжек транспаранта.
Я завернул за угол и вдруг услышал грохот упавшего на асфальт железа.
Рыжий парнишка скрючился прямо на дорожке, держась руками за живот. Перевёрнутый мотороллер валялся рядом с хозяином. Вокруг него были рассыпаны самые обычные овощи – видно, парень привёз их на кухню училища.
Над парнишкой, весело гогоча, стояли трое лбов. Иногда они для забавы пинали свою жертву ногами в рёбра.
Двое были пострижены под ноль, новенькие комбинезоны топорщились на нескладных фигурах.
Третий курсант щеголял аккуратной светлой чёлкой. И комбинезон заправлен под ремень умелой рукой.
Увидев меня, он радостно оскалился:
– А вот и новенький!
А затем лениво махнул мне рукой.
– Слышь! Иди сюда!
Небрежность движения не обманывала – парень не привык к тому, что от его приглашений отказываются.
