Значит, тварь убила меня и затаилась в подворотне. А когда я зашевелился, вернулась, чтобы убить снова.
Тупая безжалостная скотина!
Я глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Не стоило выдавать свою реакцию Жану Гавриловичу или доктору.
– Вы взглянули на его матрицу? – спросил Жан Гаврилович, когда доктор вышел из ванной.
– Да, – ответил Александр Михайлович. – Как вы и предполагали, тварь его заразила. Матрица живая, мощная – так и пульсирует. Понятно, что она такая матрица не может принадлежать бродяге.
– Доктор, – попросил я, – объясните, пожалуйста, что всё это значит!
Александр Михайлович сочувственно посмотрел на меня.
– Совсем ничего не помните, юноша?
– Совсем ничего, – на всякий случай подтвердил я.
Не рассказывать же ему, что я попал сюда из другого мира.
– Умирая, магическая тварь наложила на вас свою матрицу. Если её не стереть – через несколько дней вы из человека превратитесь в бешеное агрессивное животное. И Жану Гавриловичу придётся вас пристрелить.
Доктор сказал это с шутливой улыбкой. Но взглянув на Жана Гавриловича, я понял, что ему не до шуток. Надо будет – пристрелит и не поморщится.
Я с трудом поднялся с кровати и подошёл к зеркалу.
Безобразные багровые рубцы превратились в еле заметные тонкие шрамы. Они выглядели так, словно получены давным-давно, и совершенно не болели.
– Нравится? – улыбнулся доктор, снимая халат.
– Спасибо, – совершенно серьёзно сказал я.
– Будете лечиться?
– Конечно.
Ещё десять минут Жан Гаврилович и доктор потратили на то, чтобы убедить меня в необходимости лечения. В конце концов, Александр Михайлович вызвал такси.
Я щёлкнул замками саквояжа и подал его доктору.
– Благодарю вас, Константин, – улыбнулся Александр Михайлович. – Если захотите остаться в нашем госпитале медбратом, я за вас похлопочу. Своя матрица у вас, конечно, слабенькая. Но с простейшими операциями справитесь.
– Я постараюсь, – кивнул я.
Жан Гаврилович вышел проводить доктора.
А я сунул под матрас склянку с зельем, которую вытащил из саквояжа Александра Михайловича.
***
Когда я проснулся, на стуле возле моей кровати лежала стопка одежды.
Синие хлопчатобумажные брюки, очень похожие на привычные джинсы. Клетчатая рубашка с широким воротом. На спинке стула висела лёгкая серая куртка.
Спасибо Захарову – смотался-таки с утра в магазин!
Моя вчерашняя одежда так и валялась посреди комнаты.
Первым делом я проверил, на месте ли склянка и бумажник. Потом прихватил халат и пошёл в ванную.
Набрав полную ванну горячей воды, я улёгся в неё и стал собирать мысли в кучу.
Выходит, в своём мире я всё-таки умер. И каким-то образом переселился в тело карманного воришки, которого чуть не убила здоровенная магическая тварь.
Да нет, убила. Пацан умер, но в его тело вселился я. И меня успели спасти.
А воспоминание о его смерти – такое своеобразное «наследство».
Значит, Игорёк всё же решился! Заказал меня.
Не думал, что у него хватит на это смелости.
Или это его «спонсоры» постарались?
А какая разница?
Да нет, это он сделал. Недаром напоследок про бога спрашивал.
А как убийца сумел попасться мне навстречу? Как узнал, куда я пойду?
Тут я вспомнил широко раскрытые фиалковые глаза Леночки и собственные слова «Прогуляюсь к набережной. Погода хорошая».
Вот так он и узнал всё, что нужно.
Женщины!
Ну, и чёрт с ними! Похоже, мне повезло – я жив, хоть и попал в другой мир и в чужое тело.
Вода расслабляла тело. Я опустил голову так, что на поверхности остался только нос, и принялся вспоминать сон, который увидел под наркозом.
Я снова увидел тёмный двор и бегущую ко мне тварь. Даже запах гнилых картофельных очистков почувствовал.
Картинка была не такой яркой, как в первый раз. Но я зацепился за неё и принялся разматывать воспоминания, словно нитку с клубка.
Парнишка был вором. Таскал у прохожих кошельки, воровал еду и мелкие вещи в магазинах.
В этом ему помогал магический талант. Слабенький, развивать его не имело смысла. Всё, что он мог – иногда делать карманника чуточку менее заметным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Или парнишка просто хотел в это верить.
С магами воришка не связывался – себе дороже. Поймают за руку – пойдёшь на каторгу. Отправят на завод, прикуют цепью к конвейеру. Или спустят в шахту, откуда не выбраться, и будешь годами добывать уголь в обмен на баланду.
Хорошо, что сильных магов немного, и попадались они парнишке нечасто. Так что он обворовывал простых прохожих, скитался по ночлежкам, а в свободное время пытался развивать свою магическую матрицу.
В одной из ночлежек туберкулёзный доходяга рассказал парню, что можно ускорить развитие, если ловить и есть магических тварей.
Только твари нужны слабые – слабее тебя. Да с сильной тварью и не справишься – загрызёт.
Ловить их было опасно, но парнишка рисковал. Он очень хотел стать магом.
Маги – вот настоящая элита этого мира. Куда там баронам и князьям!
Нет, аристократы, конечно, правили миром.
Но только ремесленники-маги делали мир по-настоящему приятным местом для жизни. А воины-маги защищали его от тварей.
Выходит, я всё помню. И о своей жизни, и о жизни парнишки, в тело которого я попал.
Значит, никакого заражения у меня нет. Ошибся Жан Гаврилович. Просто памяти требовалось время, чтобы преодолеть вчерашний стресс.
Я криво улыбнулся. Если две смерти в один день я считаю просто стрессом – значит, с нервами пока всё в порядке!
Но доктор-то обнаружил у меня сильную матрицу. Если это не заражение – получается, я каким-то образом отобрал магию у твари. И этим усилил свои способности.
Вот отчего тварь так верещала напоследок. От этого, видно, и сдохла.
А потом я что-то сделал с Лопухиным. Не знаю что, но ему было очень хреново.
В магическом мире такое умение пострашнее ядерной бомбы.
И всего этого достаточно, чтобы у меня стёрли магические способности просто так, на всякий случай. И вышвырнули на улицу снова шарить по чужим карманам.
Хрен вам!
Я вылез из ванны. Вытерся осточертевшим халатом и с удовольствием натянул на себя новую одежду.
Захаров похрапывал в кресле, которое он поставил прямо напротив двери. Я потряс своего тюремщика за плечо:
– Витя!
Не открывая глаз, Захаров пробормотал:
– Да, мама, иду!
Я наклонился к его уху и гаркнул:
– Курсант Захаров, подъём!
– Что?
Захаров мигом вскочил, тараща на меня испуганные глаза.
– Ты куда?! Стоять!
Он схватил меня за рукав рубашки, но я и не подумал вырываться.
– Идём завтракать, Витя. Жрать охота!
Глава 5
– Быть магом – лучше всего! – убеждённо сказал Захаров, запихивая в рот поджаристый блин, который он перед этим обмакнул в сметану.
– Почему? – спросил я.
– Сам посуди! Магов все уважают. Можно стать военным, а можно – мастером! У военных высокое жалованье, у мастеров заработок.
– Это аргумент, – согласился я.
Захаров доел блин и снова потянулся к тарелке.
– А ты почему не ешь? – спросил он.
– Уже наелся, – отмахнулся я. – Бери, не стесняйся!
– В академии кормят сытно, – виновато сказал Захаров. – Но еда однообразная. Каждый день щи и каша. Ну, ещё компот. Только в увольнении и можно поесть, как следует.
Я улыбнулся и пододвинул Захарову нетронутый стакан яблочного сока.
– А можешь показать какое-нибудь заклинание?
– С ума сошёл? Строго запрещено! Это же боевой приём!
– А что-нибудь безобидное?
– Безобидных я не знаю, – виновато сказал Захаров. – Я всего одно заклинание пока знаю – водяной удар.
– Ну, покажи!
– Нельзя. А, ладно! Только без оружия.
Видно, Захарову очень хотелось похвастаться своим умением. Он сделал ладонями какой-то странный знак. Я увидел, как вокруг его пальцев сгустилось облачко тумана. Туман становился всё гуще и превратился в большую водяную каплю. Капля дрожала, но на пол не падала. По её поверхности побежали белёсые прожилки, а затем она стала матовой.
