луной и пылкие порывы, а не вот это вот все, где трусы улетают в топку и скромность выходит из чата.
А вот поглядите — молчу, как рыба!
Ведь он, мой персональный Дед Мороз, целует меня медленно и со вкусом, накачивает собой, словно ядом, и заставляет забыть обо всем на свете. Затем уже более напористее, ярче, пробуждая у меня совершенно понятные, развратные желания. Мой язык скользит по его языку, отвечает на настойчивые толчки, а тело покалывает от возбуждения, ломая во мне все установки на правильность и порядочность.
И я задаюсь вопросом: а меня вообще когда-то так целовали? Чтобы взахлеб.
Чтобы тело било током. Чтобы между ног все плавилось и требовательно пульсировало в ожидании понятного всем продолжения.
И ответ приходит сам собой — нет.
Вот так — никогда. Предварительные ласки и расшаркивания — это не про моего Женю, когда член показали и поехали. Иногда даже с претензией:
— опять сухая.
Обидно становилось. И больно без смазки, но только попробуй что-то возразить.
Что жжется. Что пока не готова. Что нужен другой подход. И сразу в ответ та самая непостижимая мужская обида прилетает, где в лицо бьют ранящие до глубины души слова:
— Лучше бы подрочил, чем с тобой возиться.
Так почему я себе должна сейчас говорить «нет»? Думать о чести, достоинстве, тогда как мой дорогой муж без стыда и совести трахал мою подругу? Почему я не могу впервые в жизни подумать о себе, а не затыкать рот и задвигать свои интересы, боясь чем-то обидеть дражайшего благоверного?
Да пошел он нахер!
Я женщина, а не посудомойка!
А дальше все происходит скорее на автомате, мозг полностью отключается, позволяя мне кайфовать. И вообще, пришла пора совершать что-то, за что будет сейчас сладко, а потом стыдно. Именно потому я тянусь и, зажмурившись, кончиками пальцев легонько дотрагиваюсь до члена моего названного Деда Мороза, чуть потираю головку, а затем и обхватываю весь ствол целиком. Скольжу вверх-вниз, и наслаждаюсь в тот момент, кода из горла незнакомого мне мужчины срывается хищный рык.
И сама вспыхиваю.
— Ты такая ахуетительная, — шепчет он мне прямо в губы, и снова принимается накачивать своим огнем мое тело, наш поцелуй и меня саму лишая рациональности и посылая ее к чертовой бабушке.
А дальше всего лишь секунда пролетает между нами — и я окончательно схожу с ума.
ЕГО пальцы касаются меня между ног сначала пробегая быстро по возбужденным, уже сильно влажным складочкам. Чуть прихватывают — по-звериному грубо.
А затем начинают ласкать так, что низ живота взрывается пульсацией, и я начинаю выгибаться дугой в его руках. Другая его рука дотрагивается до моей груди — мнет ее, проверяя тяжесть. А дальше мужчина отрывается от моих губ. И склоняется над потяжелевшей грудью. влажно целует вершинку, прикусывает сосок и всасывает его В Себя, да так, что у меня перехватывает дыхание и слетает неконтролируемый стон.
Господи!
Я никогда так сильно не желала, чтобы мной овладели. Меня форменно трясло.
Нет. Колошматило от возбуждения!
Сердце колотилось с неистовой силой. Я задыхалась — это легкие не справлялись с этим сумасшествием. Стонала уже в голос и податливо выгибалась, требуя большего.
Как кошка, которая на все согласна. Как женщина, которая за все годы брака так и не познала, что такое настоящая, животная похоть.
И мой гость, словно почуяв это — мою окончательную капитуляцию, вдруг резко подхватил меня под задницу и дернул на себя, а затем накрутил мои волосы на кулаки с силой потянул голову назад, заставляя открыть веки и поймать огонь в его глаза.
— Пиздец тебе, Ангел, — буквально прорычал он, а я почувствовав, как обжигает его головка, которой он в этот самый момент двигал вверх-вниз по моей пульсирующей и разбухшей от страсти киске, размазывая мои соки.
— нет, — запоздало протрезвела я лишь на краткое мгновение.
А затем пропала.
— о… да.
И он буквально насадил меня на себя, наполняя собой до отказа. До самой матки достал. И выбил из меня долгий, протяжный стон, полный удивления и шкалящего наслаждения
А затем замолотил так, что я едва ли не растеряла окончательно саму себя.
Бах! Бах Бах
От его резких и таких животных движений, меня всю вывернуло наизнанку. Но я хотела еще! Быстрее! Жестче! Жарче!
— Ааа! — выгнуло меня очередным ударом молнии, что угодила прямиком в позвоночник и едва ли не убила меня огнем эйфории.
А влажные звуки соединения наших тел только поддавали огня в топку этой сокрушительной страсти.
— Твою мать — рычит мужчина мне на ухо, лаская языком мочку.
Сжирает губы. Кусает шею. И трахает.
Еще! Еще! ЕЩЕ!
Я не сдерживаюсь, впиваюсь ногтями в его накаченную спину и оставляю там царапины. С туб слетает пронзительный крик, а сокрушительное удовольствие растекается по телу, но мне кажется, что мне мало и нужно еще.
Нужно, да!
— Не останавливайся, — стыдливо прошу, схватив его за волосы и заставляя снова влиться в мой рот поцелуем. Какие у него губы, господи! Мягкие, теплые, жадные! А от касания его языка к моему, в груди взрываются микротоки, убивая меня к чертям собачьим.
И нет больше той стеснительной дуры Варвары, которая боялась сказать мужу о своих предпочтениях в постели. Которая предпочитала раболепно принимать беспонтовый секс за манну небесную. Которая любила мужа больше, чем саму себя.
И вот, чем этот мудак мне за все отплатил?
Ненавижу!!!
И на этом самом моменте меня окончательно порвало.
Внутри меня взорвался не оргазм даже, а атомная бомба. Шарахнула так, что разворотила все, оставляя после себя только пепел и пульсирующие афтершоки пережитого крышесносного наслаждения.
Не верю!
Не верю, что так бывает!
Я думала, что такое только в глупых бульварных романах описывают. Что в жизни все банально и скучно. А оно вон как оказывается на самом деле.
— Господи... — шепчу я вяло, едва ли не отрубаясь от энфорфинового прихода.
— Хэй, Ангел, — вдруг сжимает пальцами мои щеки мужчина. Жестко, так, что мне приходится на нем все-таки сфокусироваться.
— М-м? — пьяно бормочу я, не в силах и пары слов связать вместе.
— Я с тобой еще не закончил, — рычит он, кусая меня за нижнюю губу.
— Что?
— Пока окончательно не затрахаю, не отпущу. Поняла меня?
И не дожидаясь ответа, опускает руки на мою талию, резко ссаживает меня с подоконника, а затем разворачивает лицом к окну и чуть наклоняет, заставляя чуть оттопырить попку. Коленям бьет по моим бедрам, заставляя их немного развести в сторону.
А дальше смачно жалит меня
