ладонью по ягодице.
Довольно урчит.
И снова засаживает мне на всю длину.
Прижимаюсь щекой в холодное дерево подоконника, и даже пикнуть не успеваю, как возбужденный член моего Деда Мороза снова разгоняет меня от нуля до сотни всего лишь за пару секунд. Взрывает!
Я врезаюсь зубами в ребро своей ладони, чтобы хотя бы не орать в голос — вот так мне хорошо! Космически просто! Запредельно!
Колени дрожат. Ноги ватные трясутся. А между бедрами толчками жаркими — рай, рай, рай!
А там на улице люди ходят, мои соседки, с которыми мы иногда болтали на лавках чинно и благородно о всяких порядочных вещах: про цветы комнатные и рассаду, про то как правильно варить говяжий язык и запекать лазанью. Еще вчера с ними я была хорошей Варварой, которой муж наставляет рога. А сегодня я смотрю на них, пока позади огромное мужское достоинство доставляет мне массу удовольствий вставляет мне!
Ох, боже, еще!
Да!
Пожалуйста!!!
Издаю прерывистый полувздох-полустон, который скорее похож на скулеж, кода толстый, раскаленный член так резво входит в меня и выходит, заставляя мое тело двигаться ему в такт. Подмахивать, как последняя течная дрянь.
О, но мне так все равно! Плевать совершенно! Я ведь уже одной ногой вляпалась в очередной оргазм. Еще один! Еще десять минут назад я даже не подозревала, что можно кончать от члена, а не просто имитировать наслаждение.
А тут чисто праздник! Реально — натуральный Новый год!
И вот я уже, не то кричу, не то рычу в голос от удовольствия, не стесняясь ничего и никого. И даже громкого стука по батареям. Это видимо моей соседке Евдокии Павловне не очень нравится слушать мои страстные вопли и просьбы «еще, давай, о… да».
Но мне так фиолетово на все! Пусть стучит. Пусть там хоть сдохнет от возмущения, старая перечница. А у меня тут мужик с членом и он так сладко штопает мое разбитое сердце, что я просто не могу сейчас сказать ему:
— Лечи меня потише.
Нет. И точка!
Но мой Дед Мороз будто бы даже не слышит стук по батарее, он лишь стонет громче и еще грубее вонзается в меня, словно хищный зверь. И эти его стоны и размашистые движения возбуждают до предела, и выносят из этой реальности, заставляя лишь беспомощно биться в его руках.
И кончать!
Вместе!
Толчки становятся жестче. Мужские пальцы буквально впиваются в мои ягодицы, а затем с протяжным шипением он замирает. Но в последний момент успевает выйти и обжечь мою поясницу горячими струями.
— Заебись как, Ангел…
И мне бы почувствовать себя грязно или использованной, но я не могу.
И не буду.
Хоть как, но сегодня мне больше не хочется плакать. Я не чувствую себя брошенной ради силиконовых титек и нашпигованных филлерами губ. Я чувствуя себя желанной женщиной, а остальное до лампочки.
А моралисты в белых пальто пусть идут в задницу! Вот.
И дальше мой Дед Мороз просто подхватывает меня на руки и несет, словно пушинку, в спальню. А я что? Я ничего. Я улыбаюсь, как дура, закрыв глаза, и прижимаюсь к его груди, не в силах надышаться запахом натурального самца. Тут не просто ядреный аромат одеколона, которым привык себя заливать с ног до головы Женя. Нем тут афродизиаки, от которых напрочь сносит крышу и рот наполняется слюной.
Вкусный мужик. Очень! Насытилась им вроде бы, но еще хочется.
Вот правильно же говорят — волшебство!
А уже на супружеском ложе, когда мы лежим рядом, незнакомец снова смотрит этим порочным взглядом. И пока я даже не успеваю что-либо сообразить, он тянется ко мне и проскальзывает языком в мой рот. Он целует меня, теперь нежно, медленно, от чего у меня звездочки перед глазами мерцают.
Так проходит вечность. Или минут пять. Не знаю.
Но мы наслаждаемся друг другом, и в какой момент оба отключаемся. Удивительно, но мне ничего не снится. Я так расслаблена, мне так хорошо, что хочется проспать несколько суток и даже больше.
А потом я просыпаюсь. Будто бы от толчка. Вздрагиваю! И подскакиваю на кровати, изумленно крутя головой по сторонам.
И матерь божья, лучше бы я продолжила слать дальше!
За окном уже темно, в воздухе витает аромат секса и похоти, наших обнаженных тел и оргазма, который показался мне самым ярким в жизни. Я поворачиваю голову, и осознание бьет кувалдой. Сильно!
Наотмашь! Напрочь вышибая мозги!
Отдалась.
Как последняя... дура! Кричала, стонала, просила не останавливаться! Да чем я вообще думала? Какой бес в меня вселился? Боже, как низко я пала! Да нет уж — все намного хуже! Я пробила дно.
И чтобы не разреветься прямо тут, на кровати, я подскакиваю, правда тихонько, и мчу на кухню, зажимая рот ладонью, чтобы не орать и не рыдать в голос.
Подбираю там халат, спешно накидываю на себя. Взгляд фокусируется на окне, и я готова со стыда сгореть, от воспоминаний, что резко врываются в мою больную, совершенно поехавшую от похоти голову.
Я обнаженная, стояла тут кричала, да так громко, что соседи долбили по батареям! Блииин! Как мне теперь в подъезд-то выходить? Как людям в глаза смотреть? Да что людям? Себе!
Позорище. Стыдоба. Бесстыдница!
Обхватываю ладонями щеки, ау самой губы дрожат от нахлынувших слез, паники и отчаяния. Я ведь не такая. Я же всегда о любви мечтала. Чтобы с одним и на всю жизнь. Чтобы вместе до старости, за ручки там держаться и помереть в один день.
А тут... устроила разврат. И ладно бы пьяная, но нет трезвая же.
Отомстила? Довольна? А дальше как? Доброе утро, называется.
Если Женя узнает, то он никогда меня не простит. И теперь точно все будет кончено.
Ох!
Падаю без сил на стул, смотрю несколько минут пустым взглядом в стену. Не моргаю даже. И никаких оправданий в голове. Ведь мужик то реально красивый, поджарый, сексуальный. А какой у него там…
Эх...
Слезинка скатывается по щеке и падает на пол.
— Вот ты где, — раздается голос Деда Мороза, — а я тебя потерял. Думал, сбежала.
— Не подходи, — предупреждающе поднимаю я руку, качаю головой и всхлипываю, смотря на него и не понимая, как могла так опозориться.
Как?
А тому хоть бы хны. Улыбнулся лучезарно и подмигнул мне, проходя вглубь кухни и закидывая давно остывший блин в рот прожевывая его и закатывая глаза от удовольствия.
— Волшебная ты у меня все-таки, Ангел.
— Перестань меня так называть! — едва ли не
