Я не просто струхнула. Затряслась, как в лихорадке. Увлажнившимися глазами взглянула на эскулапа, потом на судью. Кивнула и всхлипнула. Слезы заструились по щекам. Плевать. В такой момент ни одна беременная женщина не сможет удержать лицо.
— Стража, уведите Элеонору Штаффер и подготовьте место казни. Она состоится через три часа. Соучастник преступления Себастьян Готье также будет обезглавлен, — громыхнуло басовито. — Господин Ромул Легре, разрешаю оказать помощь пострадавшей.
Доктор поклонился. Зажал мою взмокшую ладонь между своими сухими и теплыми. Нахмурился и принялся тихо шептать какую-то несуразицу. Не знаю, кем себя почувствовала в столь страшный момент. Наверное, манекеном из медицинского института, у которого по фасциальной сети заструилось все то, чем одарила землян загрязненная окружающая среда.
До меня, наконец, дошло, что местный врач принял за происки врагини шлаки, появившиеся в теле из-за жизни в густонаселенном городе. И на самом деле нам с малышом ничего не грозит.
Зато мгла, которую врач вытащил наружу и рассеял с помощью архимага, повергла зрителей в состояние глубокого транса. В зале воцарилась оглушающая тишина. Продемонстрированный трюк вышел зрелищным и весьма эффектным.
— Миледи, позвольте спросить, каким даром Вы владеете? — поинтересовался Людвиг де Брилле.
Хороший вопрос. Только ответ на него неизвестен. И слишком много зрителей вокруг, чтобы безрассудно лгать. Надо как-то выкручиваться.
Вдохнула поглубже и решилась на импровизацию. Демонстративно положила руки на артефакт и сотворила несчастное выражение лица. Нечто среднее между «с прискорбием сообщаю» и «эта тетенька отхлестала меня крапивой».
— Уважаемые дамы и господа! Чтобы правдиво ответить на заданный вопрос, придется рассказать о страшных бесчинствах, творящихся прямо под носом у его величества Геворга Третьего. А также прилюдно обвинить одну аристократку в преступной халатности и злостном обмане.
Дело в том, что владелица Пансиона для осиротевших благородных девиц — вдовствующая баронесса Сильвия де Мор — вводит в заблуждение попечителей сирот, доверенных ее заботе. Рассказывает опекунам об успехах девушек в изучении множества наук. А на самом деле воспитанницам преподают лишь каллиграфию, этикет, рукоделие и искусство. Более того, если подопечные наделены бытовой магией, им с малых лет внушают, что уборка и стирка — удел служанок, поэтому имеющиеся способности ни в коем случае нельзя развивать. Эти речи сопровождаются бесконечным потоком завуалированных оскорблений, ставящих под сомнение чистоту крови юных чародеек.
Поэтому выпускницы имеют множество пробелов в образовании, восполнить которые достаточно проблематично. Не представляете, как стыдно признаваться в полном невежестве и незнании простейших магических постулатов, но, надеюсь, этот крик души поспособствует исправлению ситуации и спасет подрастающее поколение.
Я, герцогиня де Гранд, в присутствии свидетелей ответственно заявляю, что своими научными познаниями обязана отнюдь не названной леди. Дар в себе совершенно не ощущаю. Если из-за чужого попустительства и уцелели какие-то крохи, то пользоваться ими не умею.
— Да что Вы говорите? Какой ужас? Это же варварство! Бедные дети! Куда смотрят контролирующие органы? Немедленно разогнать попечительский совет! — проникновенная речь произвела настоящий фурор среди почтенной публики и вызвала бурю негодования.
Журналисты заскрипели перьями с такой скоростью, что сложно представить, какой толщины выйдут следующие выпуски газет. Еще бы, сенсация следует за сенсацией. И темы злободневные. Затрагивающие разные социальные слои.
Королевский маг схватился за голову и осел на подскочившего доктора, который принялся оказывать лекарскую помощь.
И только глаза Аттея де Валентая предвкушающе заблестели. Ехидная улыбка скользнула по губам. Похоже, я только что подарила правдолюбу изумительный шанс провести официальное расследование и привлечь неуловимую врагиню к ответственности.
— Прошу королевского казначея и архимага начать проверку заведения, — он тут же развел бурную деятельность. — Подключите дознавателей. Пусть немедленно изымут личные дела воспитанниц и пригласят в суд всех, кто проживает в столице. Первое заседание состоится завтра утром. Людвиг де Брилле, будьте добры доставить из дворца самый мощный артефакт определения дара.
— Будет сделано, Ваша честь, — прохрипел очухавшийся от шока главный волшебник.
— Миледи, не соблаговолите ли вновь посетить этот зал? Скажем, ближе к обеду? Буквально на десять минут. Мы проведем диагностику и приобщим полученные результаты к делу.
Доигралась. Придется изворачиваться. Но Энни была искренна, когда рассказывала о прошлой жизни. Думаю, все обнаруженные странности и несостыковки спишут на оплошности опальной баронессы.
То, что дамочку ждет фееричный скандал и ссылка, я нисколько не сомневалась. Судя по радостной суетливости, чиновники давно ищут на нее компромат и невероятно рады подвернувшейся оказии. Вряд ли кто-то из учениц решился бы признаться в вопиющей безграмотности. А теперь доказать отсутствие знаний просто. Достаточно попросить девушек написать простейший тест.
— Хорошо, — кивнула с милой улыбкой и отринула сомнения. Надеюсь, на фоне возникшего ажиотажа я не сильно рискую.
— Уважаемые дамы и господа, подведем итоги заседания. Истец обратился с прошением о разводе и разрыве истинной связи. Мотивом послужила измена жены. В ходе разбирательства установлено, что ответчицу оболгали. Ни у кого не возникло сомнений в кристальной чистоте ее светлости. Более того, суд признает миледи пострадавшей стороной.
Доказано, что Сильвестр де Божен, открыто изменял супруге, которая являлась дарованной Богами парой и безмерно страдала. Причем, не только морально, но и физически, что подтверждено королевским лекарем Ромулом Легре.
Служившие в семейном особняке Элеонора Штаффер, признанная ведьмой, и камеристка, представлявшаяся Агатой Виттай, травили хозяйку и пытались причинить невосполнимый урон ее репутации. Им содействовал Себастьян Готье, который намеревался завладеть титулом и землями герцогства, вынуждая благородную леди согласиться на позорный мезальянс.
В махинациях также участвовал семейный лекарь Киран Данни, который уличен в нарушении этики и порочной связи с колдуньей. Он будет арестован и помещен в тюрьму. Профессиональная деятельность подвергнется тщательному изучению и строгому разбирательству. Лицензия на право заниматься целительской деятельностью аннулируется.
Что скажет истец?
— У меня нет претензий к любимой супруге. Признаю вину и выступаю за сохранение брака. Энни, меня опоили и обманули. Не представляешь, как я рад скорому рождению наследника. Уверен, наши отношения быстро наладятся, а незначительная размолвка забудется.
О, как. Кажется, не только у меня лицо вытянулось от столь незамутненного оптимизма.
— Что скажет ответчица? — в басовитом рыке отца пятерых дочерей недвусмысленно слышалось «только попробуй простить этого балбеса».
— Любимая… Надо же, — выдержала драматичную паузу. Натянула маску жестоко притесняемой сироты. Нужно сыграть еще один акт пьесы. — Все здесь присутствующие стали невольными свидетелями Ваших своеобразных чувств, милорд. Господин судья, позвольте повременить с ответом и испить чашу истины до дна.
Экономка упомянула, что наймом повозок и сбором сундуков, руководила маркиза де Божен. Давайте поглядим, с чем меня — высокорожденную леди с роскошным приданым — выставили из дома и отправили в дальний путь по заснеженной дороге.
Я право не знала, что финансовое состояние мужа настолько плачевно. Или же его матушка несколько прижимиста. Интересно, что случилось с двумя каретами, украшенными золотыми гербами рода де Гранд, на которых до замужества выезжала в свет? Помнится, они стояли в сарае городского особняка.
Дамы и господа, прошу взглянуть на лужайку под окнами и оценить красоту и надежность предоставленных транспортных средств. Ваша честь, распорядитесь, пожалуйста, занести и открыть все сундуки. Я в них не заглядывала, но вместе с почтенной публикой с удовольствием посмотрю на запредельную щедрость дражайшей свекрови.
