— Обещаю, это не повторится.
Мы медленно шли через весь город мимо витрин, вывесок лавок, салонов шляп и картинных галерей. Порой, я чувствовал уколы ножа у себя на боку. Город полнится жизнью даже в столь поздний, вечерний час. Мы свернули в квартал солидных домов, там, чуть впереди, мой собственный особняк, мое логово, мой мальчишка. Только бы сын был все еще жив, только бы с ним ничего не сделала ведьма!
Эти люди идут непозволительно медленно. Я уже собрался было скинуть с себя руку врага, но не успел, навстречу выехал дорогой экипаж. Добропорядочный аристократ всегда бросится соседу на помощь. Нужно идти вперед медленно, да хоть как, лишь бы только добраться до дома. И я иду, деваться мне некуда. Жутко переживаю о сыне, молюсь всем известным богам всех миров разом, чтобы с моим Анджелом ничего не случилось.
Мы дойдём до особняка, я представлю этих пропойц как своих друзей, поднимусь с ними в свой кабинет. Там мы все непременно уладим. Достаточно будет скинуть личину, обнажить клыки. Только бы сына не напугать. Он ничего лишнего не должен узнать в эту безумную ночь. Наша улица, прикрытые ставни других домов, там, в глубине виднеется мой сад, огромная лужайка перед домом, конюшни. Ноги сами ускорились, но эти двое крепко держат меня, не дают идти быстрей.
Вот уже и калитка, никто не выбежал встречать. Значит, Анджела больше не существует? Я чуть не бегом бросился к своему дому, грабители едва поспевают за мной, колют ножом в бок. Бесполезно. Мое логово, мальчик мой! Я беспомощно тычусь ключом в замок, и никак не могу проникнуть в личину, а эти хохочут.
Знали бы они, чего я на самом деле боюсь! И тут в мой холл вышла жена. Безупречное платье, тончайшая талия перетянута поясом, взгляд яростный и направлен он на меня. Убью! Разорву в клочья! Что она сделала с Анджелом, где мой сын? Слова застревают в горле.
— Да, я бы тоже обрадовался такой жене, — хмыкнул грабитель, — Может, и ее отдашь нам за свою жизнь? Всего на одну ночь, а? Поиграем и вернем.
— Нет уж, ее я убью сам.
— Сам любишь? Ну люби тогда. Мы люди честные, на что договаривались — то и возьмем.
В скважине провернулся ключ, дверь распахнулась. Удар магии обрушился на меня вскользь.
— Где мой сын?!
* * *
Анджел
Мачеха взяла в руку острейший нож, ни на миг я не верю тому, что благородная дама собирается готовить сама. Ясно, чем, по ее мнению, должен закончиться этот вечер. Отца уже нет, скоро не станет меня. Мы одни в темном доме, ни слуг, ни охраны, ни даже стоящего фамильяра у меня нет. Некому заступиться. Отец не поможет, глупо надеяться на то, что он хоть когда-нибудь вернется домой, должно быть, сегодня я в последний раз его видел, ощутил его руку на своей голове.
И стоили все усилия того, чтобы прорваться сюда, в этот мир? Мы бежали, как проклятые, отец растрачивал артефакты, открывал порталы, едва успевая восстановить свой резерв. И вот мы здесь, обустроились в новом мире, в новом доме, выпустили из сундуков верных духов, наняли слуг. И все напрасно.
Должно быть, колдунья абсолютно уверена в своих силах, в своем значимом положении. Ведь она рискнула приказать соседям молчать, самой матери эльтем Диинаэ приказала! И те смолкли. Что сделать, как вызнать судьбу отца? Может, нужно бежать из дому, попытаться спасти его?
— Ой, подай-ка мне молоточек, — улыбнулась женщина. Я напрягся сильней.
— Зачем?
— Мясо нужно отбить, здесь одни жилы. Ты такое точно не станешь есть. Кстати, в доме есть приправы?
— Перец, соль, паприка, орегано.
— Неси все и молоточек мне дай, будь так добр. Ростбифа точно не выйдет, а вот отбивная должна получиться. Или? У вас нет мясорубки?
— Что вы этим хотите сказать?
— Ну такого приспособления — крутишь ручку, наружу вылезает фарш.
— Мы не держим пыточной в доме.
— К-хм, — ведьма аж поперхнулась, должно быть, от удивления, — Что ж, я другого и не ждала, отбивная так отбивная.
Я громко вздохнул. В каждую секунду я готов сражаться за себя, за свою жизнь. Но напасть на женщину первым я не рискну ни за что. Жаль только, моего дара не хватит, чтоб одолеть светлую ведьму. Я протянул руку к полке, рассмотрел как следует ее содержимое. Молотка здесь нет и это радует.
— О! Вон там топорик, давай сюда, еще лучше получится.
Я нервно сглотнул, подал требуемое в тонкие пальцы. Женщина тотчас размахнулась и ударила со всей силы по стейку. Запоздало я удивился тому, что она не использует магию в кухне. Удар, еще один, вот их уже добрый десяток.
— Включай плиту и ставь сковороду на нее. Ту, что побольше! Здесь на всех хватит.
Может, отравить решила? Так было бы чем, но яд колдунья могла принести и с собой.
— Вы тоже станете есть?
— И с большим удовольствием. Лук где?
— Вон там, внизу. Я присыпал поверхность плиты магической солью, чтоб та как следует разогрелась.
— Ты что творишь? Нужно включить.
— Что включить?
Соль задымилась, вознося хвалу умению прежнего повара. Как ни начищай чугун, а запах масла он все равно сохранит.
— Все, поняла, ты уже включил. Ставь скорей сковородку. Кстати, кем это было до того, как попало в кухню? — женщина с сомнением покосилась на мясо.
— Свиньей.
— Фух. Успокоил.
Колдунья нарезала лук тонкими кольцами, добавила моркови и других овощей, вскоре по дому поплыл приятный запах еды, в моем животе заурчало. Странно, но мачеха ничего мне не сказала на это.
Чайник бухнулся на плиту рядом со сковородой. Я сам не понял, когда взял в руки ступку и принялся перетирать травы, чтобы заварить из них чай. Ведьма то и дело поглядывает на дверь дома, из кухни ее отлично видно, прислушивается, будто бы тоже ждет моего папу. Или только делает вид, чтобы обмануть меня?
— Хлеба в доме нет? — внезапно спросила она, и я вздрогнул.
— Он закончился, остатки пустили на сухари.
— Ну, значит, пожарю лепешку.
Мука, вода, чуточка поварского порошка — на сковороде золотится лепешка. В чайнике закипела вода. Я безотрывно слежу за руками своей мачехи, боюсь внезапного нападения, боюсь спросить об отце.
Внезапно у входной двери раздались громкие голоса мужчин, тяжелая поступь, кто-то скребанул ключом о замок. Или отмычкой? Дурак! Мачеха просто ждала сообщников, вот они и пришли. По мою душу пришли!
— Не бойся. И часто так с ним?
— С кем? — я сглотнул, по спине разбежались мурашки. Ведьма взяла в свою тонкую руку кухонный молоток, играючи примерилась к нему, подкинула на ладони.
— С ним. Я же знала, что подвох есть. Ну ничего, я его быстро отучу ребенка пугать. Прости, Анджел, накрой пока на стол, ладно?
— Как пожелаете.
Я бросился к шкафу, зачем-то вынул тарелки. Ведь и так ясно, что никакого ужина не будет. Меня убьют, вынесут вон, и дело с концами. Даже искать никто не станет.
* * *
Светлана Ивановна
Как только не стыдно было этому Оскару напиваться в такой день. Ладно я, но о ребенке-то можно было подумать? Бедный парень, теперь ясно, почему он так заикался весь вечер и чуть не дрожал. А я уж напридумывала себе черт-те что.
В доме ни крошки готовой еды, хлеба и того нет. Парень растет, сейчас самый возраст, когда мальчишки едят просто немеряно. Тощий, весь бледный, измученный. Все, что и осталось от этого парня — только глаза. И мне так жалко его, просто до слез, как своего. Вот вечно я за всех так переживаю.
Только Оскару нет никакого дела до сына — удрал в паб, напился и вот теперь ползет домой с дружками. Нет, лучше никакого не иметь мужа, чем забулдыгу. Толку-то от него? Ни себе пользы, ни сыну. А мальчик славный и ничего, что вампир. Обычную пищу он ест, вон как слюнки текли, меня не тронул, с остальным справимся.
А Оскар? Неужели, он думал, я молчать стану? Ну уж нет. Не на такую напали. Сейчас я тебе, дорогой муж, устрою скандал такой, что навсегда забудешь, как сына доводить. Клыкастая тварь, это же надо быть таким… Упырем!
