— Ну, главное, чтоб магия хорошо прилепилась. Иди давай, вон она выходит.
— С кем имею честь?
Кучер отпрянул от двери кареты, низко поклонился вышедшей наружу даме. Боже, какой у нее чепец! Весь в кружеве, белый, стоит очень пышно. Красота-то какая, вот только, боюсь, мне ее платья точно не подойдут. А халат? Халатик-то на что похож? На шкурку особо крупного попугая.
— Госпожа, я знаю самую добрую, самую милую, самую красивую женщину города, — начал кучер издалека.
— И кто же она?
— Разумеется, вы! Вот я и направил к вам за помощью горожанку, попавшую в беду. Вы не представляете, что ей пришлось пережить этой ночью! Одна, в порванном платье, без обуви и это в первый день свадьбы. Муж сбежал от нее, как только узнал о том, чем его жена промышляет.
И откуда только взялось столько красноречия у этого кучера?
— И чем же? — в глазах хозяйки дома зажглось любопытство.
— Помогает безнадежным детям. Они лепят свистульки. Криворукие, калечные, несчастные. Так их жаль, что нет никаких сил.
— И что же дальше?
— А дальше ведьма чарует их на обереги. Свистульки.
— Я должна это видеть. Пусть выглянет.
Я высунулась из кареты, неудачно спрыгнула на землю, одернула юбку, кое-как зажала дырку в пальцах. Дама скривилась.
— И она даже не знает, где ее дом. Точнее, дом ее мужа.
— Его зовут Оскар, — добавила я, — Мне бы хоть адрес. Мы поженились по внезапной и страстной любви.
— Значит, Оскар — всё? Что ж, а не выпить ли нам с вами сбитня?
— Я не пью спиртное.
— Что вы! Это просто компот с добавлением травок. Я сейчас же придумаю что-нибудь с платьем для вас, было у меня одно такое, м-м-м очень оригинальное. Вам пойдёт. И подскажу адрес. Ну и завтра вы, ко мне, конечно, зайдёте. Поболтаем о том, о сем.
— Госпожа держит салон, у нее собираются все знатные горожанки, — подсказал кучер, — Ну а я их по домам развожу. Так что, завтра я нужен?
— Еще как, — чепчик кивнул сразу всеми бантами и рюшами, — Ты далеко не уезжай. Через полчаса я все устрою. И платье, и шляпку, и густую вуаль. Кстати, вы уже знакомы с Анджелом? У Оскара удивительный сын. Чисто ирлинг. И глаза такие у него, прямо как небо. Синие, огромные. Потрясающе красивый юноша.
— Ребенок? — уточнила я. Оскар говорил о том, что у него есть ребенок. А тут?
— А вы не знали?
— Знала, но…
— Шестнадцать лет! Чудесный возраст.
— Да уж, в этом возрасте чудят на всю катушку, — буркнула я и пошла в сторону дома. Кучер громко крикнул мне вслед.
— Так я тута подожду сколько нужно.
Глава 5
Светлана Ивановна
Столик накрыт бежевой скатертью, на ней распустились по краю тюльпаны, совсем как живые, даже тычинки торчат наружу, с крайнего сорвалось и исчезло несколько лепестков, пчелы перелетают с одного цветка на другой. В вазочке цветок куда проще и тусклее, он выглядит будто лента, нарезанная на множество разных кусков и скрепленная чем-то посередине. У нас в школе такие же делают первоклашки каждый год, вырезают их из чего придется.
Я даже пальцем потыкала этот цветок, нет, вроде живой, но выглядит он действительно странно. Впрочем, как и все в этой комнате: мебель, посуда, одежда. Кажется, эта комната — гардероб милой дамы. А может, гостиная? В моей квартире гостиная куда меньше, но здесь и дом совершенно другой. Одна только лестница на второй этаж чего стоит, каждая ступенька расписана своим особым узором, поверх него нанесена нравоучительная надпись о доброте.
И как-то так странно и неразумно выходит, что хозяева дома попирают эти цитаты каждый день своими ногами. Вроде и нехорошо, а с другой стороны, они же их все же читают, может, и прониклись чем-то добрым.
— Где же это платье, где-то же оно было?
Хозяйка потрошит пятый по счету шкаф, выуживает все новые и новые вещи. А мне на моем диванчике и вздохнуть-то страшно. Кругом такая красота: милые сердцу хозяйки вещи, ручная вышивка, вазы. Будто бы я попала в дамский салон где-нибудь в Англии позапрошлого века. И любопытство сжигает меня просто дотла.
Раз уж я попала сюда, так хочется все рассмотреть и потрогать, но неудобно. Вот и сижу, сложив на коленях руки, чтоб только не провести ими по стене. Она тоже непростая, обита тканью, напоминает тысячи кремовых лепестков, составленных воедино в странном узоре. Может, это и не ткань вовсе?
— Нравится? — женщина заприметила мой интерес.
— Да, очень, — я не стала лукавить.
— Мой покойный муж обожал все эльфийское, вот и обои наши оттуда привезены. Стоили сумасшедших денег. Кто бы мог подумать, что это будет так дорого. Но мужу они нравились, вот он и отделал ими лучшую комнату нашего дома — мой будуар. Странный он был мужчина, себе — ничего, будто бы ему и не нужно, может, и не нужно было. Силком его к портным тащила, представляете, не хотел одеваться как следует.
Зато мне и мальчикам, а у нас двое сыновей, покупал все. Стоило только посмотреть на какую-то вещь или ляпнуть что-то в разговоре некстати, как это тут же появлялось у нас. Шляпки, лошади, экипажи. И зачем столько всего? Я половину своего гардероба мечтаю раздать. Мне просто не нужны эти вещи, их некуда носить. Вот как все эти платья, к примеру, — хозяйка дома положила на кресло еще одно пышное платье. Я думала, она просто складывает на кресло некоторые из вещей, чтоб удобнее было влезть в очередной шкаф.
— Это что, все мне? — я изумилась по-настоящему. Тяжелый бархат, атласный шелк, хлопок какой-то особенной выделки, он будто искрится сам по себе, а еще кружева, их здесь так много.
— И сундучок тоже к ним. Вот этот, видите, с резьбой? Его делали гномы, изнутри он обит тоненькими пластинками нефрита, моль его сильно не любит. А по краю тонкая полосочка меди, чтоб и муравьи не заползли. В ручку вделана серебряная проволока, чарованная. Это от нечисти и вампиров, их, правда, давно всех поизвели, но раньше такие вещи иметь было модно. А еще эти шляпки тоже вам. Их набралась целая коробка, к вашим локонам очень пойдут. Туфель немного, все на каблучке, но вы не беспокойтесь, я подгоню их по вашей ноге.
— Подгоните?
— Да, я еще помню одно заклятие, способное усадить любые туфли на любую дамскую ножку с таким удобством, будто бы это тапочки.
— Спасибо.
— Ах, не за что. Это вам спасибо, что зашли. Мне хоть не так скучно. И потом, делать добрые дела — это так полезно для цвета кожи, вы не находите? И приятно, опять же.
— Нахожу.
С одной стороны, я будто поймала в руки обжигающее ощущение счастья, женского, особенного, когда ты вдруг ощущаешь себя хозяйкой сокровищ. И неважно, что это — полный гардероб вещей или просто очень удобные туфли, купленные в половину цены. А с другой стороны, мне до ужаса неудобно уносить из этого дома такую гору сокровищ. Просто так, бесплатно, потому что женщине они не нужны. Я приложила к груди кулачки и позволила себе секунду полного абсолютного счастья. Да, дома меня потеряли, муж удрал и совершенно не понятно, как я попаду домой. Но в этот миг я буду счастлива.
Женщина улыбнулась мне открыто, как-то совершенно по-особенному и на душе стало сразу светло, я вдруг поверила, что сегодня моя свадьба взаправду, и жить я теперь буду в большом доме вместе с непонятным мне пока подростком и моей Анечкой, а еще у меня…
— Можно на этот вечер я сама подберу вам наряд? Прошу! — дама сложила ладони вместе в умоляющем жесте. Я лишь только кивнула головой, а она тут же бросилась вытаскивать одну за одной крохотные вещички.
— Ах, это все новое, я не надевала ни единого разу. Видите, даже ниточка не разорвана? Ею все новые вещи прошивают у эльфов, чтоб никто не мог ничего примерить, пока не приобретет.
— Вам не жаль с этим расстаться?
— Я дарю вам счастье. И сама купаюсь в его отражении. Разве этого мало? Вы забавная милая ведьма.
Мой костюмчик куда-то исчез. Хозяйка отвела меня за высокую ширму и начала подкладывать на нее одну за другой детали к наряду. Мягкий лиф, отстроченный яркими камушками, они прижимали к основной ткани пышное кружево, точно такого же вида панталончики. Забавные, и неуместные, но красивые! Затем строгий пояс, чулки к нему. Отдельно шли узкие ленты, призванные соединить одну деталь гардероба с другой. Дама помогла мне закрепить их бантами. После этого она подала мне платье на вытянутых руках. Или это не платье?
