и проникает в лёгкие, вкусный и пьянящий после прокуренного вагончика. Вижу стремительный рой колючих снежинок, несомых ветром в коридоре света от прожектора. Снова ощущаю в руках кольцевой бур – забавное приспособление, которое своим острым зубом на конце разорванного кольца вгрызается со звенящим хрустом в лёд, оставляя внутри ровный цилиндр – почти двухметровый ледяной керн, его затем извлекаем с помощью тонкого стального тросика. Четыре лунки по углам воображаемого квадрата с тонкой перемычкой льда внизу и по бокам, которые азартно вырубаем пешней, и рёв врывающейся в готовую майну ледяной воды. Обыкновенной шумовкой, как это делают рыбаки, достаём мелкие осколки льда с поверхности, очищая прорубь.
Теперь мы можем отобрать пробу грунта дночерпателем. С помощью лебёдки опускаем его на дно и тут же выбираем, майнаем всё в ведро и уже в будке вездехода при тусклом свете электрической лампочки, тлеющей, как далёкий костерок в степи, – последняя надежда путника, – перекладываем в трёхлитровую банку. Вот тут-то и вижу, что процентов на 80 улов состоит из особей астарты северной. Последующие пробы практически не отличаются по содержанию. На других станциях, примерно на тех же глубинах 12–20 метров – та же картина. Всё илистое дно центральной части залива, таким образом, заселено биоценозом или сообществом этого овального, коричневого моллюска.
Двустворчатый моллюск Astarte borealis. Фото А. Ю. Воронкова.
Не велико открытие, – заметит кто-нибудь скептически и, наверное, будет прав. Подумаешь, какой-то моллюск. Да ещё и с толстенной раковиной, которая по весу составляет больше 90 % от общей биомассы донного обитателя. Так-то оно так, да вот всё же огромное количество – миллионы тонн на всей площади дна Ледовитого океана – впечатляют, а главное – дают пищу многим морским животным, в том числе моржам. Раковины молодых моллюсков встречаются в рационе водоплавающих птиц, а молодь используется хищными видами рыб. Даже после гибели астарты приносят пользу – они становятся основой для образования железо-марганцевых конкреций – ценного полезного ископаемого, хранящегося на дне океана.
Готов спорить, что неинтересных животных нет, если вдруг встречается что-то скучное, то вернее всего мы о нём просто очень мало знаем. Поэтому, спустя много лет после той ночи на льду Ледовитого океана, я посадил астарту северную в аквариум и часто наблюдал, как она кокетливо высовывала между створок единственную розовую ножку. Помня, что она носит имя столь знаменитой богини, я отношусь к ней с почтением.
Убор индейского вождя
Приходилось ли вам слышать что-нибудь о зонтичных червях? Я не шучу, такие «звери» встречаются в подводном мире. Их можно встретить почти во всех морях земного шара. Разумеется, у них нет зонтика в истинном смысле для защиты от дождя или солнца, да, по правде сказать, он им и не нужен. Наверно многие даже видели зонтичных червей по телевидению, но возможно ошибочно принимали за цветы, ведь они так похожи. Так что же это за чудо морское? Давайте-ка, заглянем на дно аквариума, чтобы разобраться.
Так, сразу, и не заметишь. Вот лежат на грунте две пёстренькие веточки, а может быть и трубочки; чуть поодаль, среди зарослей гидроидов торчит сучок. «Что, это ваши хвалёные черви?» – скажет неискушённый наблюдатель. – «Да тут и смотреть-то не на что!» Подождите, не будем спешить, шуметь. Затаимся на несколько минут.
Медленно, но неотвратимо, как набухший бутон по весне, начинает «расцветать» та самая невзрачная веточка. Сначала тонкие белые лепестки высунулись на несколько миллиметров; вот уже на сантиметр, полтора… – распускается прелестный, нежный, хрупкий и невесомый, словно снежинка, цветок. Он похож на соцветие звездчатки, растущей на опушке леса, только лепесточки покрыты тёмными пятнышками (это, кстати, светочувствительные глазки). Нет! Точнее он напоминает головной убор индейского вождя из орлиных перьев! Рядышком «зацветает» «сучок». Но форма «цветка» иная, чем у соседа; его лепесточки тоньше, длиннее и золотисто-зеленоватого цвета. Неспроста природа раздаёт такие украшения. Поодаль, как же мы его не заметили, красуется небольшая «пальмочка», только вот крона у неё странной расцветки – жёлто-коричневая и в полосочку; позднее я наблюдал, что и распускается она по-особому – спиралевидным движением.
Все это великолепие – ловчий аппарат червей семейства Sabellidae, служит прозаичной цели – заполучить пищу. Следует отметить, им это удаётся. Мельчайшие одноклеточные водоросли и животные, а также личинки, частицы органики – все «ко двору».
Однако ловцам следует быть начеку, не только они нуждаются в пище. Врагов повсюду немало: хищные рыбы, ракообразные, даже ближайшие родственники, подвижные многощетинковые черви не прочь полакомиться калорийной пищей. Малейшие колебания воды улавливаются осторожными существами; мгновение – и исчезли кудрявые пальмы, воинственные головные уборы из орлиных перьев, хрупкие цветы. Опять нарочито безжизненный пейзаж: сучки, веточки, соломинки.
Но не всегда удача сопутствует им. Однажды я видел «головной убор», лежащий неподалёку от его бывшего владельца. Удивительно, что «хозяин», как оказалось, почти не пострадал, напротив, очень легко отделался от большей неприятности, заплатив дань за свою жизнь лишь великолепным убранством. Правда, после этого ему пришлось около двух месяцев существовать впроголодь, до появления нового «соцветия» но, как видно, это его не очень обеспокоило.
Десант в аквариумное государство
Они были похожи на летящие семена одуванчика. Несколько маленьких парашютиков, несущихся по воле течения. Их «купола», казалось, под влиянием неведомой силы меняли форму и напоминали то женские фигуры на носу старинного корабля, то вдруг преображались в деревца с косматыми кронами, сгибающиеся под напором ветра. Кто бы подумал, что это всего лишь черви. Правда, не совсем обычные – седентарные, то есть сидячие! По всем существующим представлениям они должны были бы посиживать в домиках-трубках и ловить в свои щупальца зазевавшуюся мелочь. Однако, вопреки правилам, черви плавно скользили в толще воды, изредка пульсируя. Полихеты принадлежали к виду Nicolea zostericola.
Особенно много полихет этого вида встречалось на малых глубинах у косы близ Певека. Почти трёхметровые ламинарии были на 30 % покрыты домиками-трубками, и, собирая водоросли для пищевых целей, я безжалостно соскабливал их вместе с жильцами, отправляя десятками на дно, чувствуя себя в некотором смысле морским разбойником на борту захваченного корабля. В то время я ещё не знал, что с ними происходит потом. Теперь, наблюдая их в аквариуме, про себя порадовался, что многие сотни живых существ вовсе не гибли по моей вине, как я предполагал раньше. Напротив, покинув своё, ставшее обременительным и даже опасным, жилище, черви пускались в плавание по воле течений до тех пор, пока не достигали удобного пристанища: таллома[9] водоросли, плоского камешка, обросшей живностью и давно утопленной кем-то бочки или остова судна. Но вернемся к десанту.
Парашютирование началось
