— Проблема в том, что ты не осознаешь, что мы с тобой женаты, Кристина, — сообщает Влад холодно, устремив мрачный взгляд куда-то поверх моей головы. — Я не твой сосед или знакомый. Я твой муж. А ты плевать на это хотела. Я вернулся домой, а тебя нет. Ты не предупредила, не написала заранее, не ответила на мой звонок.
— Я не видела, что ты звонил. — Все, что удается мне сказать, в невольной попытке то ли завуалировано извиниться, то ли оправдаться.
Былое раздражение сменяется легким стыдом и окончательным осознанием собственной неправоты. Мне хочется виновато склонить голову и упереться глазами в пол.
— Ты должна была позвонить сама, — говорит Влад отрывисто. — Или ты настолько не хочешь со мной контактировать?
Его случайное предположение попадает прямо в цель — вот только призовые очки определенно зачислятся в мой счет. Резко вскинув голову, я смотрю на Влада и не скрываю возмущения:
— Я не хочу контактировать? — Смысловой акцент моего вопроса кристально прозрачен, но накопившиеся за эти дни одиночества непонимание и обида требовательно рвутся быть высказанными здесь и сейчас: — Как, интересно, я могу с тобой «контактировать», если ты избегаешь меня как чумы? Нет, нет. — Я выставляю вперед руку в предупреждающем жесте, сразу уловив порыв Влада помешать моей набирающей обороты тираде. — Даже не думай говорить мне, что ты просто очень занят на работе и поэтому почти не бываешь дома. Есть завтрак, есть ужин, где мы могли бы хотя бы немного пообщаться, но куда там! Ты же так занят, что мчишься в офис сломя голову! Может, это ты забываешь, что мы женаты, а я ничего не помню? Потому что ты даже не пытаешься мне помочь! — Упреки сыпятся из меня, как конфеты из разбитой пиньяты на детском празднике, но остановиться не получается. — Как я должна привыкнуть к этой жизни, к тебе, в конце концов, если я все время одна? Я скорее вспомню наше знакомство с Санни, чем с тобой!
На лицо Влада набегает тень. Губы плотно сомкнуты, на скулах проступают желваки.
— Я хотел, чтобы ты привыкла к моему присутствию, — произносит он с трудом, будто силой выталкивает из себя каждое из сказанных слов. — У меня не было цели тебя избегать, Кристина. Зачем мне это?
Я пожимаю плечами. Якобы недоверчиво.
— Может, не все так гладко в Датском королевстве? — предполагаю саркастично, лишь из чувства противоречия стараясь уколоть Влада любым доступным способом, о чем мгновенно жалею: в глубине серых глаз вихрится боль.
— Ты пытаешься меня в чем-то обвинить? — спрашивает он устало, отчего я не в первый раз за сегодня чувствую себя виноватой.
При здравом размышлении его мотивы кажутся вполне понятными, как и скрытый за его словами и поступками подтекст. Пока для меня Влад — посторонний, едва знакомый человек, для него я остаюсь женой.
Несложно догадаться, что он просто-напросто не знает, с чего начать наше неформальное общение. На его месте я наверняка боялась бы сделать что-нибудь не так или случайно навредить: словом, поступком, излишними ожиданиями. Наши отношения, о которых мне сегодняшней неизвестно ничего, ему важны, — как иначе?
— Извини, — выдыхаю я повержено. — Ты прав: я должна была сначала созвониться с тобой. Просто… я не привыкла, точнее — не помню, как жить вместе с кем-то. И меня бесит эта дезориентированность буквально во всем. А если уж совсем честно, то я просто боюсь, что теперь я ни на что неспособна. Да, если память вернется, то все наладится как по щелчку пальцев, а если нет? — спрашиваю я взволнованно, пока Влад молчаливо, но крайне внимательно наблюдает за моими душевными метаниями и в его глазах постепенно проступает столь нужное мне понимание. — Мне необходимо знать, что я все еще могу вести полноценную жизнь, даже если я ничего никогда не вспомню. Я хочу знать, что могу положиться на себя в любой ситуации. Ты ведь знаешь меня, ты сам говорил о моей самостоятельности. Мне это важно, — подвожу я итог и под участившийся стук сердца в ушах замираю в ожидании ответа.
Наконец, Влад перестает изображать из себя каменную статую и, шумно вздохнув, проводит ладонью по лбу и волосам. Вид у него до сих пор напряженный.
— Я не пытаюсь лишить тебя самостоятельности, — произносит он значительно. — Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты должна мне доверять. Хотя бы в этом.
— Я не могу доверять тому, кого совсем не знаю, — замечаю я спокойно и тороплюсь продолжить: — Если ты правда не пытаешься избежать моей компании, нам нужно проводить больше времени вместе. Я хочу узнать, какой была моя — наша — жизнь. Без тебя я ничего не вспомню, ты ведь это понимаешь?
— Хорошо, — кивает он как будто растерянно. — С чего ты хотела бы начать?
Его внезапная готовность пойти навстречу моим желаниям настолько сбивает с толку, что заговорить у меня получается не сразу. Серьезный, наполненный ожиданием взгляд Влада прикован к моему лицу, отчего собраться с мыслями становится еще сложнее.
— Наше повторное знакомство, ты имеешь в виду? — уточняю я недоверчиво, так и не сумев полностью совладать с собственным удивлением.
— Да, — произносит он отрывисто. — Ты ведь этого хочешь?
— Разумеется, — подтверждаю я не без легкого раздражения: мы снова топчемся на месте. — А ты?
— Причем здесь я? — В его голосе звучит непонимание. — Речь о твоих воспоминаниях и о том, как их вернуть.
— Верно, — соглашаюсь я и с осторожностью перекатываюсь с пятки на носок, пытаясь тем самым заземлиться и унять вновь завибрировавшее внутри волнение. — Но хочешь ли ты… всего этого?
Влад недоуменно хмурит брови.
— Не понимаю твоих странных сомнений. Может, объяснишь, что за подозрительность?
Кажется, я будто наяву вижу, как он снова ощетинивается и закрывается от моего неутомимого любопытства на невидимые ментальные замки. Словно ему есть что скрывать.
Объяснений у меня нет — лишь безосновательные внутренние убеждения. Моя амнезия Владу не по душе и не потому, что после аварии я полностью забыла о его существовании.
Проблема состоит в том, что моим смутным подозрениям может найтись десяток причин, и вступать в очередной конфликт с Владом на почве пустых догадок глупо. Мысленно я приказываю себе молчать и даже прикусываю кончик языка, дабы воздержаться от опрометчивых заявлений.
— Не бери в голову. — Я сопровождаю просьбу якобы беззаботной улыбкой и безобидной ложью: — Просто боюсь показаться слишком навязчивой.
Влад не выглядит убежденным, но, вероятно, сейчас наши мысли схожи и он тоже намерен не допустить этим вечером новой ссоры.
— Начнем с совместного ужина? — предлагает он, ступая вперед и принимаясь стягивать с плеч пиджак. — А завтра прогуляемся по городу?
— С удовольствием, — выдыхаю я.
Глава 8
С того вечера в наших взаимоотношениях с Владом что-то меняется и, определенно, в лучшую сторону. Я наконец получаю шанс узнать своего мужа получше.
Как самая настоящая супружеская пара мы вместе завтракаем и ужинаем, говорим о важном и совершенно несущественном. Пару раз выбираемся в город на прогулку и даже навещаем океан. Дни, наполненные разнообразием и движением вперед, проходят значительно быстрее.
Мой мир все еще замкнут на уединенном доме в Малибу, посещениях клиники и общении с Владом и Санни, но мучительного ощущения неподвижности времени больше нет. Я чувствую, что снова живу.
В небогатой на события рутине моей повседневности появляются регулярные сеансы с психологом и визиты в палату Глеба, чье состояние до сих пор неизменно. Я не помню ни одной проведенной в его обществе секунды, и тем не менее день ото дня тревожусь с большей силой.
Недолгих посещений оказывается достаточно, чтобы зародить во мне семена симпатии и привязанности к Глебу. Или, скорее, к идее друга, которую он собой воплощает. Я часто гадаю, какой была наша дружба, и с отчаянной наивностью верю, что Глеб скоро очнется, хотя время вряд ли работает в его пользу.
К моему стыду, беспрестанно прогрессирующий страх за него еще и крайне эгоистичен: он знает меня, он может рассказать то, о чем Влад говорить не хочет. По крайней мере сейчас.
