Сложно сосчитать, сколько раз за последнюю неделю я пыталась выяснить хоть что-нибудь о своей работе и грозящей мне опасности, обращаясь к Владу прямо и завуалированно, спрашивая, намекая и едва ли не умоляя поделиться со мной подробностями. Результат был ожидаемо неизменным: лаконичные фразы о безопасности и ловкая смена темы.
Нередко я думаю написать кому-нибудь из коллег, но, не имея ни малейшей идеи, кому из них можно доверять, не решаюсь. Только без конца пролистываю страницы собственных соцсетей, как будто однажды увижу в зачитанных до ряби в глазах постах что-то новое и действительно значимое.
Мне нужны ответы.
Мне нужны мои воспоминания.
Я устала жить как слепой, ничего не знающий котенок.
Вот только все, что мне остается, — цепляться за Влада и наши совместные вечера. Он — мой портал в прошлое, ключ к замкам моей памяти, и я надеюсь, я очень-очень надеюсь, что в его присутствии что-то в моем сознании вдруг щелкнет, как и предполагают врачи.
Правда, спустя еще одну бесплодную неделю разговоров за ужинами и прогулками вдоль побережья, терпения и веры в скорый прогресс во мне становится меньше. Наши отношения с Владом больше похожи на добрососедские, чем супружеские, и дело не только в отсутствии физического контакта, о необходимости которого я попросту стараюсь не думать.
Мы слишком… сдержанны. Неестественны. Ведем чинные беседы и ни на секунду не позволяем себе расслабиться. Я вижу, что в моем присутствии Влад даже дышит скованно, будто не в полную грудь, и тщательно подбирает слова.
Возможно, он боится мне не понравиться. Или не знает, как правильно себя вести и перебарщивает с уважением моего личного пространства. Проблема в том, что он наверняка совсем не похож на того Влада, которого я любила до аварии. Ничего не изменится к лучшему, пока он продолжает притворяться другим человеком.
Мой памяти нужен настоящий Влад Покровский.
И сегодня я приглашу его на свидание.
Уже вечером мы ужинаем на террасе популярного ресторана с видом на океан. Столики вокруг заняты все до одного, многочисленные официанты то и дело проходят мимо с тяжелыми от блюд и посуды подносами или стопками меню, и создаваемая их работой суетливая атмосфера мне поразительно по душе.
Легкий ветер приятно касается кожи, закатное солнце разливается по небу красно-малиновым пламенем, слева — шум океана, справа — гул людских разговоров. Я улыбаюсь и зажмуриваюсь, сосредотачиваясь на охватившем меня чувстве полного умиротворения. Как, оказывается, просто вмиг стать хотя бы чуточку счастливее, чем еще пару часов назад.
— Тебе здесь нравится? — вдруг интересуется Влад.
Я киваю и открываю глаза. Его взгляд встречается с моим, за дымчатой-серой пеленой еще таятся ожидание и надежда.
— Да, тут очень красиво. И я очень рада выбраться из дома, если честно.
— Почему? — спрашивает он и, похоже, немного тушуется из-за собственной поспешности. — Я хотел сказать, что именно не так? Дома.
— Все так. Просто… одиноко. — Мой взгляд теперь направлен на заставленный тарелками и бокалами стол. Говорить с Владом откровенно, пусть даже и на столь несущественные темы, до сих пор чуточку неловко. К тому же, не хотелось бы произвести впечатление неблагодарной и вечно недовольной своим положением больной, когда на самом деле я отлично понимаю, как мне повезло не остаться наедине со своей амнезией. — Санни, конечно, составляет мне компанию, — тут мы с Владом обмениваемся улыбками, — но я чувствую себя потерянной. Ни работы, ни учебы, никакого плана на день. Это напрягает.
— Я понимаю.
— Разве? — вырывается у меня невольное возмущение. — Ты, кажется, занят двадцать четыре часа в сутки. Прости, — тяну я следом и строю жалобное выражение лица; щеки покрывает горячий румянец. — Прозвучало ужасно. Ты работаешь и не виноват, что…
Влад качает головой, прерывая поток моих оправданий:
— Я работаю, но ты все время одна. Я понимаю, Кристина. И, если ты действительно не против, то теперь я постараюсь приезжать домой раньше.
— Почему я должна быть против? Разве не я инициировала наше сегодняшнее… свидание? — На последнем слове я чуть спотыкаюсь, но все же не пытаюсь использовать менее конкретную терминологию.
Да, сегодня мы не просто ужинаем. Да, у нас свидание.
Я все для себя решила еще днем, прежде чем написала Владу сообщение. С этим самым словом, да.
Держа в нервно подрагивающих руках телефон, я смотрела на экран и едва не вскрикнула, когда доставленное сообщение мгновенно превратилось в прочитанное. Секунда сменилась второй, третьей, четвертой, однако Влад явно не спешил набирать ответ.
Не знаю, о чем он думал, расположившись где-нибудь у себя в офисе, пока я прожигала взглядом наш диалог, но начавший, было, темнеть экран неожиданно вспыхнул:
«Как насчет ресторана с лучшими морепродуктами в городе?»
«Ты знаешь, что я люблю морепродукты?» — был мой ответ, о котором я сразу пожалела: было бы странно, не знай Влад, что мне нравится из еды. Не он забыл последние двенадцать лет.
«Разумеется, — пришло через секунду. — Ну так что, я бронирую нам стол?»
«Да».
«Заеду за тобой в 7».
Я бросила взгляд на часы: времени на сборы было достаточно. Оставалось уточнить у Влада последний нюанс:
«Что мне надеть? Есть какой-то дресс-код?»
«Что угодно. В этом ресторане часто бывают звезды — как одетые, так и не очень, — так что не парься».
«Теперь я действительно парюсь!»
Вместо слов Влад отправил мне стикер: комичную рисованную утку с банным веником в лапах. У меня вырвался недоверчивый смешок: подумать только, он не всегда бывает серьезным.
Несмотря на заверения Влада в отсутствии строгого дресс-кода, я с немалым энтузиазмом исследовала содержимое шкафа в спальне и все-таки принарядилась — в первую очередь потому, что устала от пижам и незатейливой домашней одежды. Мой нынешний гардероб оказался куда богаче, чем мечталось мне девятнадцатилетней: от целого ряда строгих деловых костюмов до пары довольно откровенных платьев, в которых я не могла себя представить.
К счастью, превалирующая часть вещей определенно была в моем вкусе и я легко нашла идеальный вариант. Свободно струящийся по фигуре ванильного цвета сарафан из шифона с открытой спиной и длинной юбкой задавал моему образу нужное настроение: мне хотелось легкости, изящной романтичности, но без чрезмерной нарядности.
Не желая переусердствовать, я даже не попыталась открыть бросающуюся в глаза шкатулку с украшениями, содержимое которое до сих пор оставалось для меня секретом, но воспользовалась стоящей рядом косметикой. Неуверенно замазала пожелтевшие за эти недели синяки на лице и руках, подкрасила тушью ресницы и осталась более чем довольна своим посвежевшим видом. Во мне как будто стало больше физических и душевных сил.
Когда без десяти семь Влад встретил меня на пороге нашего дома, я, кажется, покраснела от смущения. Потому что он принес букет цветов — и это были первые подаренные мне мужчиной цветы на моей (нынешней) памяти.
Потому что он смотрел. По-другому.
Наверное, мне стоило бы прямо сказать ему, что мной движет желание поскорее вернуть себе память, а не внезапно проснувшиеся романтические чувства, но я не представляла, как озвучить подобное признание вслух и не выглядеть при этом циничной стервой. К тому же, самая разумная часть меня не могла не размышлять о будущем, в котором моя амнезия никуда не исчезнет.
Хочу ли я в таком случае лишиться Влада?
Кажется, нет.
Глава 9
— Расскажи мне о своей семье, — прошу я, делая очередной глоток безалкогольного вина. — О маме, сестре. Вы часто видитесь?
Расслаблено откинувшись на спинку кресла, Влад несколько секунд молчаливо прокручивает в руке свой бокал и как обычно раздумывает над будущими словами. Хочется верить, что поднятая мной только что тема не относится к списку неприятных. До сих пор его родные не давали о себе знать, и, если честно, глухое молчание с их стороны вызывает вопросы.
