class="p">
Глава 5 Мне не нужно было спрашивать, где его найти.
Алекс Алии был настолько высокомерен, что не потрудился скрыть содеянное, не потрудился спрятаться сам. В то утро он приветствовал меня с полной безнаказанностью и фальшивым обаянием. Не понимаю, чего он ожидал. Думал, я буду притворяться, чтобы избежать стыда? Я не собиралась.
Я увидела его в столовой. Он уходил, я приходила. — Лира Бреннан, — поздоровался он тем же сладким тоном, что и прошлой ночью. — Хорошо спала?
Я не ответила. Не дала ему времени задать ни единого вопроса. Я сломала ему нос.
Нанесла единственный удар, раздробивший переносицу. От силы удара или от неожиданности он упал на спину, а его товарищи разразились удивленными возгласами или угрозами в мой адрес. Это длилось недолго, потому что все умолкли, когда я присела рядом с ним, убрала его руки от лица и вправила нос на место одним чистым движением.
Вскрик заставил замолчать всю столовую, теперь следящую за нами, за мной.
Алекс Алии смотрел на меня снизу вверх с двумя струйками крови, стекающими из его красивого носа, расширенными зрачками и приоткрытым от изумления ртом.
— Это чтобы в следующий раз ты вспомнил об этом и хорошенько подумал, — промурлыкала я. — Шрама не останется, но если пожалуешься инструкторам, я позабочусь, чтобы это изменилось.
Остаток дня я провела, гадая, узнают ли об этом преподаватели. Я знала, что Алекс Алии ничего не скажет, но другие могли. Я спрашивала себя, достаточно ли этого проступка, чтобы меня наказали чем-то похуже: еще сломанными костями, не оставляющими следов, или пыткой, невидимой глазу. В конце концов, я повредила их собственность. А я была всего лишь еще одним Вороном. Мы были фигурами на доске, а не игроками.
Однако репрессий не последовало; ни со стороны Алекса Алии, ни со стороны преподавателей. Полагаю, он понял намек.
— Мы уже слышали о сегодняшнем утреннем шоу, — сказал мне Леон тем вечером в хижине. — Очень красиво, кстати. В следующий раз, когда соберешься ломать кому-то нос, предупреди меня, чтобы я не пропустил.
— Не думаю, что кто-то осмелится провоцировать её в ближайшее время, — заметил Элиан со своей койки.
Он сделал такую долгую паузу, что я подумала, он больше ничего не скажет. Я не собиралась ничего объяснять. У меня всё еще переворачивался желудок от того, что сделал со мной Алекс Алии прошлой ночью, и мой план состоял в том, чтобы уцепиться за жажду мести и попытаться хоть немного поспать.
Элиан же не закончил. — Вчера вечером… ты ведь не знала, что это не наш Алекс, правда? — мягко спросил он.
У меня в горле встал ком. Я не ответила. Не могла. В этом и не было нужды.
Элиан сел рядом со мной и взял меня за руку. Леон выругался. — Вот же свинья. — Ты должна рассказать Алексу, — сказал мне Элиан.
Я кивнула. Однако я не сделала этого ни в тот вечер, ни на следующий день, ни через день после этого. Алекс начал игнорировать меня намеренно и откровенно. Он не трудился скрывать, что его отлучки совпадали именно с теми моментами, когда я появлялась в хижине. Он отказался есть с нами и даже пропустил пару изнурительных тренировок Бреннана. Я почти не сталкивалась с ним в хижине. Когда он приходил по ночам, то принимал душ и ложился спать, не проронив ни слова. По утрам он уходил прежде, чем кто-либо успевал с ним поздороваться, и смелость, которая мне была нужна, чтобы рассказать ему правду, требовалась всё больше, а мои силы становились всё меньше.
Я начала замечать взгляды, беспокойство в глазах остальных, и меня начало раздражать, что он отдаляется от других. Возможно, именно это заставило меня подловить его в тот темный вечер по дороге в хижину.
Я возвращалась с урока Протокола. Он, должно быть, шел с физической подготовки, так как был в тренировочной одежде: легкие ботинки, короткий рукав, несмотря на зиму, и удобные штаны, весь в черном.
— Алекс, — позвала я.
Я заметила, что он бросил на меня косой взгляд и продолжил идти, может, даже быстрее, чтобы добраться до хижины и начать игнорировать нас всех как можно скорее.
— Алекс! — настаивала я и побежала.
Я поравнялась с ним, и у него хватило порядочности не ускорять шаг. — Ты что, вообще не собираешься со мной разговаривать?
Он ответил чем-то похожим на рычание. — Ты не можешь игнорировать меня вечно. Ты не можешь игнорировать остальных! — сказала я ему.
Алекс продолжал идти. Хижина была близко. Я выругалась, прибавила шагу, чтобы обогнать его, и преградила ему путь. Он едва не врезался в меня. Попытался обойти, но я не позволила.
— Черт, Лира. Обязательно было с ним? — спросил он, наконец глядя мне в глаза. — Именно с другим Алексом? С этим придурком Алии, ни больше ни меньше.
Я задержала дыхание. Постаралась, чтобы он этого не заметил. — Прости.
Алекс моргнул от ответа, которого явно не ожидал, но тут же тряхнул головой, словно напоминая себе, почему он злится. — Ты так сильно меня ненавидишь? Так сильно презираешь? — Кроме боли, я уловила в его выражении что-то еще. Это был страх; настоящий страх, что я действительно его ненавижу. — Если тебе нравится то, что снаружи, почему ты не дала шанс мне?
— Потому что тот Алекс сказал мне то, что чувствовал.
Он вскинул брови. — Ты правда думаешь, что этот идиот что-то к тебе чувствует?
Я покачала головой. — Не то, что чувствовал он, а то, что чувствовал ты.
Я увидела замешательство, отчаяние. Он склонил голову набок. По крайней мере, он не сбежал и давал мне объясниться. — Он выдавал себя за тебя, — прояснила я наконец.
Я знала, он спрашивает себя, почему я не сказала этого раньше. Я видела в его бледно-зеленых глазах эмоции, пронзающие его сердце. Видела и тот самый момент, когда он осознал все последствия: сначала что-то похожее на надежду; затем — гнев.
— Я его убью, — заявил он и вдруг выпрямился, оглядываясь по сторонам, словно иррациональная часть его ожидала найти его здесь. — Я оторву голову этому ублюдку.
— Я уже сломала ему нос. Не стоит рисковать наказанием из-за него. Правда, не делай ничего.
Алекс посмотрел на меня, и сделал это так, словно видел впервые, словно я только что появилась перед ним. — Если он сделал с тобой что-то еще, если он…
— Нет, — перебила я его. — Это были просто поцелуи.
Я сглотнула, стараясь, чтобы он не увидел, насколько сильно я была задета на самом деле; что значили эти первые
