class="p1">– Я похож на того, кто принуждает?
Катя не знала, каким Лютный стал сейчас, но раньше он мог… Он всё мог. Возможно, интерес такого состоятельного и вполне привлекательного мужчины для кого-то значит очень много, но для Кати всё было иначе. От прикосновений Стаса её бросало в дрожь и явно не от удовольствия, от ощущения его дыхания на шее замирало сердце и не от предвкушения, а от страха. Стас Лютный для неё не был мужчиной мечты, а скорее тем, от кого действительно стоило держаться подальше. Плохие парни её не возбуждали и не тянуло к ним, наверное, потому что для неё не было в этом никакой романтики.
Её молчание затянулось, и Стас отступил.
– Давай что-нибудь закажем и поедим, а потом отдохнём.
Катя судорожно вздохнула.
– Стас, я не кукла, которую можно возле себя держать, – возразила она, не смотря ему в глаза, но отчетливо ощущала на себе его взгляд, – у меня есть свои дела и своя жизнь.
– А я, значит, в неё не вписываюсь?
Катя отрицательно качнула головой, отстранившись, когда ощутила, что Стас ухватился за её косу. Она обернулась, когда он озадаченно смотрел на кончики.
– Цвет выглядит натуральным.
– Он натуральный, – Катя забрала косу и откинула её себе обратно на спину.
– Я проверю, – хрипло заверил он.
Лютный как будто её не слышал, был на своей волне. В этот момент случилось то, что обычно в фильмах либо нагнетает атмосферу, либо разряжает обстановку и спасает её, – раздался телефонный звонок. Катя не сразу поняла, что пищит в её одежде, и стала так лихорадочно вытаскивать трубку, что чуть не порвала карман. В мыслях она уже решила, что даже если это рекламный спам, ответит и отреагирует как на нечто важное, а потом сбежит. Но стоило вытянуть телефон, как он оказался в ладони Стаса.
– Да? – грубо ответил Лютный, а Катя даже не успела посмотреть, кто звонит. – В смысле кто? Я муж Кати.
У Кати заныло в груди. В такое время ей обычно звонил только один человек.
– Мама?
Стас нахмурился, отвёл трубку от уха и посмотрел на экран. Там и правда светилось "мама".
– У тебя есть мама? – озадаченно спросил он, протягивая Кате трубку.
Она выхватила её и прижала к уху, отворачиваясь.
– Катя, что происходит? Ты где и что ещё за муж?
– Да так, ма… не принимай всерьез, это шутка…
– С утра пораньше? У тебя все нормально? Ты же с работы…
Катя ощущала, как Стас прислушивается, не отходит от неё, и это напрягало.
– Мам, я потом перезвоню, сейчас не могу говорить.
Она нажала на отбой раньше, чем мама успела возразить, и резко повернулась к наблюдающему за ней Лютному.
Похоже всё. У неё больше нет терпения чего-то там ждать.
– Стас, – начала Катя, набрав в лёгкие воздуха, – ты не помнишь аварию?
– Аварию? – он отвел взгляд к окну, потом снова на неё. – О чем ты?
Катя несколько раз вздохнула. Плевать, что там говорил доктор, плевать на Лютного-старшего. Деньги она заработает и долг ему до последней копейки вернет. Гораздо важнее собственное спокойствие и спокойствие мамы.
– Я… я не та Катя… я… мы в школе вместе учились. Я Синицына Екатерина, помнишь?
Стас застыл, нахмурился, медленно облизал губы.
– Синицына? – переспросил он недоверчиво.
– Д-да, я… понимаю, что всё это так странно, но, поверь, я тоже не испытываю никакой радости, – затараторила Катя. – Ты попал в аварию со своей девушкой… и…
Она замялась. Стоит ли ей сообщать ему о смерти любимой, да и слова эти никак не давались.
– В общем, я не твоя Катя и… не хочу играть эту роль, что ты мне навязываешь.
Повисло молчание, но Катя выдохнула с облегчением. Она сделала все правильно, и пускай потом никто не обвиняет её во лжи.
Лютный смотрел на неё долго и странно. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул, и то, что ничего не происходило, ещё больше нервировало.
Вдруг он схватил её за плечо и притянул к себе.
– Синицына, говоришь, – процедил он, и Катя буквально ощутила, как он зубами пережевывает её.
– Да, – пискнула она, – отпусти меня, мне больно.
Катя не врала, пальцы Лютного до темных отметин сжимали её плечо.
В этот момент Стаса повело. Он покачнулся, потеряв равновесие. От полного падения его удержала стена, за которую ему удалось ухватиться.
Первой мыслью у Кати было бежать, а второй – помочь. И они никак не вязались друг с другом.
У Стаса губы посинели, он склонил голову и начал задыхаться.
Катя дернулась к выходу, но застыла. А вдруг у него отек мозга или другое серьезное повреждение после аварии, которое проявилось только сейчас? Он помрёт, а её обвинят в его смерти?
От этих мыслей Катя паниковала ещё больше.
Она тихо чертыхнулась, хватая Лютного под руку.
– Присядь, или лучше ляг.
Катя буквально завалила его на диван.
– Я врача вызову, – она потянулась к телефону.
Стас смотрел на неё, а у самого желваки ходили на скулах. Мышцы шеи натянулись, он вдыхал воздух так, словно не мог надышаться. И молчал.
Молчал, когда приехала скорая. Молчал, даже когда приехал его отец и Григорий Павлович, раскрасневшийся и взмокший.
Когда Стаса осматривали, Катя ушла на кухню, в томительном ожидании кусая ногти. Она же всё правильно сделала?
Врач скорой сказал, что жизни пациента ничего не угрожает, только давление поднялось.
И она ни в чем не виновата?
Катя сама не понимала, как угодила в такую ситуацию.
– Катя, подойди, пожалуйста, – позвал Григорий Павлович.
И она на ватных ногах побрела в спальню, куда перенесли Стаса.
Лютный лежал поверх одеял. Рукава рубашки были закатаны, а в вену вставлена игла капельницы. Он смотрел на неё безучастным взглядом, но при этом пристально и цепко.
– Ты помнишь эту девушку? – спросил врач, и сердце Кати пропустило удар.
Ну вот он момент "Х". Её свобода.
Стас ответил не сразу, словно лениво обвёл её лицо взглядом, а потом уголки губ изобразили улыбку.
– Да, это моя жена. Катя.
На неё как скала рухнула, придавив всей тяжестью. Григорий Павлович бегло взглянул на Лютного-старшего, тот громко выругался, а затем вышел. Григорий Павлович поспешил следом, а Катя так и осталась стоять, словно к полу пригвоздили.
И что, у него никакого шока?
Стас поднялся, насколько это позволяла капельница.
– Иди сюда, – позвал он, но Катя не двинулась с места.
– Ты правда не… не помнишь?
Катя хотела убедиться. Стасу не было нужды врать.
Хотя чего это она? Возможно, это только он оставил след в её
