— Извините, — едва слышно пробормотала она.
Макс пожал плечами. Он и сам был не прочь сменить тему. У этой женщины такой вид, словно она не может обойтись без чьей-нибудь поддержки и утешения. Если они еще хоть ненадолго останутся наедине, он уж точно даст ей повод покраснеть по-настоящему.
— Спрашиваю еще раз — ты есть хочешь? — рявкнул он, злясь на самого себя и на свои мысли, которыми завладело это миниатюрное женственное создание. Беспокоящее, словно заноза, чувство не покидало его с тех пор, как он обнаружил ее у ворот, дрожащую на ледяном ветру.
Леора в нерешительности молчала. Ей не совсем было понятно его настроение, такое переменчивое и неуправляемое. Первая половина дня выдалась, на редкость, трудной. Мало того, что новая информация так и сыпалась со всех сторон, вдобавок еще Леора не могла понять своего отношения к Максу. Ощущения были слишком противоречивы и сумбурны, чтобы хоть как-то их квалифицировать. Во время совещания она не сводила с него глаз — и все равно ни на шаг не приблизилась к ответу на вопрос, почему в его присутствии ее охватывают нервозность и напряжение. А потому сейчас ей приходилось со всей тщательностью взвешивать каждое слово. Она твердо решила удержаться на этом месте. Да и Мэй, кроме как на нее, больше рассчитывать не на кого.
Максу было не до переживаний новой секретарши, слишком он погрузился в дела, но все утро, куда бы он ни повернулся, глаза Леоры неотступно следовали за ним — внимательные, изучающие, — и это немного нервировало его. Он считал, что давно научился управлять своими чувствами, контролировать эмоции. Что она в нем нашла? Он никогда не был настолько уверен в собственной неотразимости, чтобы привыкнуть к настойчивому вниманию женщин. И вот надо же — при взгляде на эту хрупкую особу в нем всякий раз поднималось желание, и это выбивало его из рабочей колеи. Ему хотелось к ней прикоснуться. Ему хотелось поговорить с ней, поговорить по душам, чтобы понять природу ее стеснения, прячущегося в глубине синих строгих глаз. Все до единого его порывы были чистым безумием — и он сам понимал это. Она всего лишь его временная секретарша. И вообще — в данный момент у него совершенно нет времени на женщин. Он обязан заставить этот чертов двигатель работать. Несмотря на то, что выплаты по банковской ссуде он производил исправно — эту ссуду ему пришлось взять, чтобы его компания как-то выдержала колоссальные траты на очередную модификацию двигателя, — в банке все равно Макса считали не слишком надежным клиентом и то и дело присылали депеши с вопросами, возникшими со смертью Стрейка. А он и сам не знал ответов на эти вопросы.
Он наконец заметил, что Леора до сих пор молчит.
— Я спрашиваю, ты хочешь есть или нет? — Он постарался говорить более спокойным тоном.
Не успела Леора открыть рта, как желудок ответил за нее вполне явственным утвердительным урчанием.
Макс скользнул взглядом по ее миниатюрной фигурке, потом снова заглянул в лицо Леоре. Господи, до чего же у нее испуганный вид. Неужели он так напугал ее? Макс улыбнулся, надеясь этим подбодрить новую секретаршу и как можно быстрее стереть это выражение с ее лица.
— Вот это мне нравится. Откровенная женщина. — Вынув из карманов руки, он поднял их ладонями вверх, демонстрируя честность своих намерений. Он сумеет справиться — и с ней, и с самим собой. Все, что ему нужно, — это не забывать, что у него масса работы, а Леора призвана ему помогать.
— Если ты пообещаешь не выискивать в каждом моем жесте похотливые поползновения, то я возьму тебя под руку и мы направимся к моей машине. А затем, мисс Превосходная Секретарша, я накормлю вас ленчем, который, надеюсь, понравится вам. — Заметив в ее глазах недоверчивое возражение, он покачал головой: — Не забыла, какой здесь пол? К тому же ты проявила ангельское терпение, полдня слушая наши скучные разговоры. В округе нет ни кафе, ни столовой, так что если только ты не принесла ленч с собой — а я в этом сильно сомневаюсь, — то без моей помощи тебе просто не найти, где можно перекусить. Ну а я терпеть не могу есть в одиночестве.
Он осторожно обхватил пальцами ее тоненькое запястье и положил на свою согнутую руку. Ее кожа была нежной, мягкой… Он позволил себе долю секунды насладиться прикосновением, а потом, подавив в себе предательские реакции, сосредоточился на лице Леоры.
— Ну как? — Темная бровь вопросительно изогнулась.
Леоре еще не приходилось встречать до такой степени целенаправленного человека. Она могла бы возразить, но он скорее всего систематично и четко пресек бы все ее попытки. И неожиданно для самой себя Леора рассмеялась, задорно сверкнув глазами. Собственно, почему бы и нет? Зачем отказывать себе в удовольствии?
— Уговорили, — согласилась она.
Макс смотрел на нее во все глаза, очарованный неожиданной и неуловимо-завораживающей вспышкой света на лице, которое до сих пор отличали скорее вежливость и осторожная сдержанность, чем оживленность. Внезапно в нем зародилось новое, более глубокое чувство — укол желания, настойчиво требующий выхода. Макс, опешив, весь напрягся; пальцы его сильнее стиснули запястье Леоры. Он сражался с желанием, в душе кляня его несвоевременность. Мало того, что на этом этапе работы ему нужны были все силы, чтобы сконцентрироваться на двигателе, так Леора Сент-Джеймс вообще не годится на роль его подруги. Ей нужен благородный рыцарь, который бы защищал ее от любых невзгод, который бы лелеял ее и носил на руках. Это воздушное, хрупкое, миниатюрное создание заслуживает такого же утонченного и мягкого обращения. А в нем таких качеств и в помине нет. Черт, да всей его изобретательности едва хватает, чтобы не напугать ее до смерти своими самыми что ни на есть обычными поступками.
Леора переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Макса. Он не сводил с нее глаз — и вместе с тем словно и не видел. Что-то не так. Она не смогла бы определить — что именно, но что-то определенно не так.
— Макс? — тихо произнесла Леора, впервые назвав его по имени. — Что-то случилось?
Его имя, слетевшее с этих розовых губ, прозвучало невероятно возбуждающе. Такой физической реакции Макс не испытывал со времен бурлящего гормонами отрочества. Мысленно выдав целую обойму ругательств в адрес своего предательского тела, он двинулся к выходу.
— Нет, ничего, — отрывисто бросил он. «Если, разумеется, не принимать во внимание крайнее возбуждение определенных частей тела», — беззвучно добавил он, сам не заметив, что ради Леоры даже мысли свои облекает в более приличную форму, чем обычно.
— Но у тебя расстроенный вид, — не сдавалась она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
