— Но у тебя расстроенный вид, — не сдавалась она.
Макс резко затормозил — как приезжий водитель, после долгих поисков и блуждания по городу обнаруживший нужную ему улицу. В конце концов, есть же предел терпения для нормального мужчины! Он обернулся, намереваясь спросить — ослепла она, что ли, если не видит, что она с ним делает. Открыл уже было рот, но встретился с ней взглядом. Эта робость, этот налет страха, притаившийся в ее глазах, отрезвляюще подействовали на него. И вопрос, не успев родиться, застрял у Макса в горле.
— Посмотри на меня, Леора. И скажи — что ты видишь? — вместо этого произнес он, изучая ее так же внимательно, как она все утро изучала его.
От изумления у Леоры расширились глаза.
— Что… ты имеешь в виду? — Она облизала моментально пересохшие губы.
Макс проследил за неосознанно эротичным движением, почувствовав, как еще сильнее напряглось его тело — от желания, потакать которому он не собирался. Ну, не может она быть настолько наивной! В наш просвещенный век таких неискушенных женщин просто не осталось на свете — за исключением разве что монахинь.
— Я имею в виду, что меня к тебе влечет, — буркнул он мрачно. Неужели, черт бы ее побрал, она не способна заметить самых явных знаков, что ей посылает его тело? Макс и не вспомнил бы случая, когда бы он испытывал такую физическую муку — и выносил бы ее, ничего не предпринимая. Насупившись, он опустил глаза.
Леора проследила за его взглядом и застыла, потрясенная очевидностью его желания. Неужели она стала ему причиной? Леора уже свыклась с мыслью, что проведет свою жизнь в одиночестве, она не хотела рисковать и доверяться мужчине, чтобы не оказаться перед ним беззащитной, все равно, — в физическом или моральном смысле.
— Не может быть, — выдавила она наконец первое, что пришло в голову и что показалось ей в данный момент единственно разумным ответом.
Его губы скривились в угрюмой пародии на улыбку.
— Не может быть? И это ты говоришь, глядя на меня? — почти неприязненно пробормотал он.
Леора, вынужденная признать его правоту, побледнела и сжалась от страха, выросшего из кошмаров прошлого и глубоко пустившего корни в ее душе. Макс сквозь зубы выругался, но она его едва расслышала.
— Что с тобой? У тебя такой вид, будто я собираюсь тебя изнасиловать, — взбешенный ее реакцией, выпалил он. Ситуация и без того достаточно неприятная, так еще этот ее страх! — Можешь не беспокоиться, я тебя и пальцем не трону.
Леора, словно не слыша его, попыталась выдернуть руку.
— Пусти меня, — прошептала она, сражаясь не только с его хваткой, но с собственным ужасом и с собственными воспоминаниями.
Макс нахмурился, но пальцы не разжал.
— Я тебе ничего не сделаю, так что прекрати панику.
Леора продолжала вырываться изо всех сил и практически не слышала его. Сейчас она знала только одно — невыносимую боль от того, что ее держат помимо ее воли, и превосходство грубой мужской силы. Горло сдавил спазм, предшествующий обычно потоку слез. Совершенно отчаявшись вырваться, она отшатнулась, закинув голову. Ее захлестнули эмоции, которые уже долгие годы не давали о себе знать. От резкого движения беретик слетел с головы, волосы рассыпались густой волной. Нога ее неожиданно подвернулась, и вот она уже падала на бетонный пол.
Максу, ошеломленному выражением ужаса на ее лице и сдавленным возгласом, слетевшим с ее губ, отказала его хваленая реакция — до тех пор пока он не заметил, что Леора теряет равновесие. Он успел подхватить ее и прижимал к себе, удивляясь хрупкости этого почти невесомого тела. Результат оказался плачевным. Если Леора цеплялась до сих пор за последние капли разума, то сейчас и они покинули ее. Она вскрикнула… жалобным, детским голоском, потому что внезапно обрушилось прошлое.
Макс растерялся, не понимая, что происходит. Ему было важно, чтобы она не ушиблась. Подхватив Леору на руки, он отнес ее в соседнюю крохотную комнатку, время от времени, когда это требовалось, служившую ему кабинетом. Локтем захлопнул дверь, ухитрился опустить жалюзи между ними и остальным миром. Подойдя к ближайшему креслу, он опустился в него, бережно пристроив Леору у себя на коленях. Ее голова доверчиво склонилась к нему на грудь. Макс нежно обнял ее, впитывая страх, раздиравший ее на части.
— Пожалуйста, успокойся, Леора. Я здесь, с тобой. Я никому не позволю тебя обидеть, — шепнул он в ее пушистые волосы. Макс не сознавал этого, но в его глазах стояло отражение ужаса Леоры и злости — его собственной злости — на человека или людей, по вине которых она познала всю глубину подобного ужаса. Снова и снова он шептал ей свои обещания, молясь и ожидая, а молитва для него была крайне редким событием в жизни, — что его голос пробьется к ней сквозь ее ад.
Леора услышала его слова, почувствовала живительную силу, исходящую от этого мужчины, которая поддерживала ее и оберегала… а не разрушала. Медленно, очень медленно, сквозь липкую паутину ужаса, опутавшую ее, проникало осознание того, что она оказалась полностью в его власти, а он ее только утешал — и больше ничего. Судорожные подрагивания ее тела, похожие на конвульсии, постепенно стихли, дыхание выровнялось. Жестокое, пугающее ощущение западни, из которой нет спасения, отпустило.
— Ну, вот и умница. Успокойся. Я никому не дам тебя в обиду. Обещаю. — Макс поглаживал ее по спине, стараясь расслабить сковавшее Леору напряжение.
Леора, чувствуя, как уходит страх, глубоко вздохнула. Запах тела Макса обволакивал ее, придавая ощущение надежности, как и его объятия и тихий низкий голос. Его теплое тело согревало ее в прохладе кабинета, защищало от заметной, с каждой секундой увеличивающейся апатии — обычной реакции после приступа страха. Она позволила себе на несколько мгновений окунуться в блаженное состояние покоя. Леора только никак не могла понять, как ему удается внушить ей такое чувство безопасности, если каких-нибудь пару минут назад она так отчаянно вырывалась именно из его рук?
— Извини, — прошептала она, уткнувшись лицом ему в рубашку.
Макс наклонил голову, чтобы лучше расслышать ее слова. Потом осторожно убрал с ее лица волосы.
— За что? Я сам виноват. Сказал то, чего не нужно было говорить. — Он прислушивался к новым ощущениям, растроганный и немного смущенный. Какая же она маленькая и изящная в его руках! Макс поморщился от досады. Он не мог забыть, что напугал ее до безумия, Источник ее ужаса был ему непонятен, и Макс надеялся, что не он стал причиной этого ужаса. Хватит и того, что он своими словами выпустил ее страх наружу.
Леора уловила в его словах горечь и подняла голову. Она не могла допустить, чтобы он считал себя виновником того, что случилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
