камнями кинжал с каждой стороны. Под сетчатой юбкой была пара кожаных колготок, а на ногах — сапоги на меховой подкладке.
Была ли она той ведьмой, которую ждали дриады?
— Меня зовут Офелия, — объявила она.
Трио отступил на несколько шагов.
— Я знаю, кто ты.
— Сильно сомневаюсь. — она развела руки, растопырив пальцы, взывая к своей магии. — Если бы ты знал, кто я такая, ты бы знал, на что я способна, и был бы уже на полпути домой.
Он выпятил челюсть, излучая страх.
Ведьма ухмыльнулась.
— Меня послал отец Эшли, король Филипп. Он хочет, чтобы я забрала его дочь и вернула ее во дворец целой и невредимой. Если мне придется сшивать ее обратно, я использую для этого часть тебя.
Подождите.
— Тебя прислал мой отец? — Офелия была не просто ведьмой, она была королевской ведьмой, которую я никогда не встречала. Ее прислал мой отец. Который хотел вернуть меня домой. Меня. Домой! Это знание засело во мне, как новый день, полный возможностей.
— Я же только что это сказала, нет? — ответила она с раздражением.
— Ты не можешь прийти сюда и… — начал Трио.
Она взмахнула рукой, и он замолчал, хотя его рот продолжал двигаться.
— Ты уверен в этом?
Когда он схватился за горло, я, пошатываясь, поднялась на ноги, мышцы в пояснице запротестовали. Я проигнорировала боль, наслаждаясь поражением Трио.
— Думаю, я показала свою точку зрения. — ведьма снова взмахнула рукой.
Трио взорвался:
— …нападаешь на меня — значит нападаешь на всех птицоидов. Уйди с дороги, ведьма, или пострадаешь.
— Но ты просто слишком туп, чтобы понять ее, — добавила она. — И что же ты сделаешь со мной? — в каждом слове слышался вызов. — Пожалуйста. Скажите мне. Я умираю от желания узнать.
Он еще больше нахмурился, но выбросил камень.
Ооо. Мне нравилась эта девушка.
— Для меня большая честь познакомиться с тобой, — прошептала я и только тут поняла, что мне не нужно было говорить шепотом. — Приятно познакомиться, — повторила я на этот раз громче, и о, вау, мне понравился мой голос.
— Знаю. Вы все так говорите. Вот, ты должна это прочитать. — она протянула мне конверт, запечатанный печатью Флер… двумя розами в обрамлении сияющего солнца.
Мое сердце дрогнуло. Роза была любимым цветком моей матери. Именно поэтому я сделала ее своим знаком. Какое бы оружие я ни создавала, я вырезала на нем цветок.
Когда Офелия и Трио обменялись очередными колкостями, я сломала печать, заинтересованная тем, что написал мой отец.
В письме было написано:
— Возвращайся домой, немедленно.
«Немедленно». Потому что он простил меня? Ухмыльнувшись, я прижала письмо к груди и закружилась.
Я часто думала об отце, мечтала вернуться домой и доказать, что достойна его любви. После изгнания я не общалась с ним, но та девочка, которой я была раньше, та, что все еще жила во мне, хотела быть с ним, его одобрения, хоть чего-то.
Вжух. Вжух. Ненавистный звук прервал меня от празднования. Я подняла голову, ожидая, что Трио бросится в атаку. Вместо этого он улетел прочь от нас.
Мне очень понравилась эта ведьма.
— Пойдем — сказала Офелия, поворачиваясь на каблуках. — Нам нужно уходить. Он становится нетерпеливым.
Мой отец?
— Я не могу уехать без своих чертежей и яиц.
— А ты дилетант, да? Конечно, не можешь. — Офелия махнула рукой в мою сторону, и из ниоткуда материализовалась небольшая сумка, ремешок которой был перекинут через мою грудь. — Поэтому они уже здесь.
— Это невозможно. Сумка такая маленькая… — я засунула в нее руку и обомлела, когда моя рука провалилась. В магической сумке было больше места, чем казалось. Я покопалась в ней, и, конечно, там оказались мои чертежи, все четыре драконьих яйца, которые были вдвое больше страусиных, и горстка книг. С маминым кольцом на шее у меня было все необходимое, чтобы начать новую жизнь. Я улыбнулась ведьме. — Ты права. Спасибо.
— Мне не нужна благодарность. Пора действовать. — она указала мне за спину. — Пойдем.
«Да. Пора». Прощаться с дриадами не было смысла. Вряд ли им есть до меня дело. И от этого было печально. Я знала их целых три года, но так и не смогла завоевать расположение. Я не могла вспомнить ни об одной, которая бы скучала по мне.
— Мы пойдем пешком? — спросила я, поворачиваясь. Я не увидела ни одной кареты. Ладно. Я просто не заметила. Теперь меня ждала карета в форме тыквы, запряженная единорогами.
— Садись, принцесса, — сказала Офелия, внезапно оказавшись прямо у меня за спиной, и ее теплое дыхание коснулось моей шеи. — К твоему сведению, я могла бы доставить тебя во дворец за считанные секунды. Я настолько сильна. Но приберегу свою магию для будущих удовольствий.
Удовольствий? Что она имела в виду?
Я потянулась к ручке кареты и заметила свои красные, мозолистые руки, грязь, запекшуюся под ногтями. Осмотрела свой ужасный наряд, и мне захотелось провалиться под землю.
— Я не могу допустить, чтобы отец увидел меня в таком виде.
— Можешь, и ты сделаешь это. — мне показалось, что она пробормотала: Пусть он увидит, к чему привело его пренебрежение, — но не была уверена.
Вздохнув, я забралась в карету, осторожно придерживая яйца. Офелия вошла следом за мной, и единороги пришли в движение. Уже через несколько минут мы въезжали в печально известный Зачарованный лес, куда большинство жителей не решались ступать без волшебного проводника.
Я бросила последний взгляд через плечо, чтобы попрощаться с Храмом, но деревья уже исчезли.
Должно быть, мы прошли через один из многочисленных порталов, распространенных в этой местности, каждый из которых способен в мгновение ока перенести нечаянного прохожего за много километров в другую часть леса. Здесь голубой и золотой свет окутывал высокие деревья, пульсируя так, словно мы попали в самое сердце леса.
Офелия осмотрела ногти и спросила:
— Ты что-нибудь знаешь о новой Императрице Леса? Ну, точнее она предпочитает, чтобы ее звали королевой.
— Я слышала о ней противоречивые разговоры. Одни говорят, что она добрая, другие — что злая. — какой же она была на самом деле? Поскольку от состояния ее сердца зависело состояние леса, ответ на этот вопрос имел значение. — Ты видела ее?
Ведьма взъерошила волосы.
— Не хочу хвастаться, но мы очень посредственные друзья. Она бы тебе понравилась. У вас много общего.
— В каком смысле?
— Вы обе злые.
— Я не злая, — буркнула я. И, о ужас, от каждой коряги и каждого камешка меня подбрасывало на скамейке без подушек, оставляя синяки на моей и без того покрытой синяками заднице.
— Моя ошибка. До меня дошли слухи…
Я хмыкнула.
