зала, собор имел разветвленные катакомбы и множество пристроек, напоминающих, что Церковь Света — это не просто религиозная община, но организация со своей строгой структурой и иерархией. В одной из множества ничем не примечательных башенок этого монументального здания располагались личные покои Спектра.
Выкатив покрасневшие влажные глаза и схватившись за сердце, он стоял перед зеркалом и тяжело дышал. Это был огромный риск — прийти к Бахирону со столь откровенной беседой. Король хоть и ярый сторонник традиций и старого порядка, но затея с полулегендарными Владыками Света могла ему не понравиться. К тому же пришлось отлепить от морщинистого лица маску истинного праведника и достойнейшего пастыря Света. Разговор с Муром был похож на шантаж и чистосердечное признание одновременно.
Первый шаг дался очень тяжело, и теперь Карпалок вынужден стоять перед зеркалом в своих покоях, успокаивая бешено колотящееся сердце, а мысли растерянно блуждали в голове, подсовывая ненужные воспоминания и бредовые идеи. Но отступать уже некуда.
Алокрия вскоре должна стать королевством с абсолютной властью короля, который будет одновременно и религиозным лидером страны. Это означает, что один единственный человек будет возвышаться над всеми остальными. Но ведь и те никогда не будут равны. Тогда в Алокрии, так или иначе, будет некто, стоящий сразу после короля. Кто более всего достоин стать правой рукой Владыки Света, как не сам глава Церкви? А быть вторым в такой ситуации намного выгоднее, чем первым.
Но есть проблема. Таис По-Конар, комит дипломатических миссий, человек, благодаря которому уже много лет удается жить в мире с соседями. Он смог почти без крови разрешить конфликт с Кажиром, государством южного материка, из-за колоний на Дикарских островах. Росчерком пера он может провести новые действующие границы на карте мира, а пачкой бумаг смести целые армии. Он пользуется огромным влиянием и популярностью во всей Алокрии, несмотря на марийское происхождение. Вот уж воистину ценнейший бриллиант времени дипломатов. И Бахирон прислушивается к нему, даже закрывает глаза на то, что Таис часто поступал так, как считал нужным, не считаясь с мнением правителя. Если при короле такое своеволие остается безнаказанным, то это уже говорит о многом. И когда настанет эпоха абсолютной монархии в Алокрии, с Владыкой Света или без, этот талантливый мариец останется на своем месте, первый после Мура. Роспуск совета комитов ему нипочем, он настолько важная и яркая фигура, что король ни за что не отправит его на покой. А вот от Спектра Бахирон избавиться может, если, конечно, Карпалок не станет заменой Таису По-Конар.
— Вы просили явиться, Спектр, — сказал вошедший в покои человек и преклонил колено.
Карпалок оторвался от своего отражения, снова примерив маску праведника, и посмотрел на своего гостя. Генерал алокрийской инквизиции Апор По-Трифа, еще один редкий пример успешного выходца из Марии. Он не был потомком старой семьи, но своей искренней верой и упорной службой смог пробиться на самый верх военно-карательной организации под началом Церкви.
— Поднимитесь, генерал, — прокряхтел Шол и, тяжело сев за свой стол, показал рукой на место напротив. — Присаживайтесь, Свет на всех людей нисходит равномерно, воздавая каждому столько, сколько он заслуживает.
— Благодарю, — Апор поднялся с колена, но остался стоять.
Глава Церкви сидел, тяжело дыша и держась за голову, и украдкой смотрел на генерала, который явно был обеспокоен состоянием старика. Сильный, исполнительный, лояльный По-Трифа был готов выполнить любой приказ Спектра. Истовый верующий, возглавляющий всю инквизицию. Настоящее орудие Света на земле.
— Мы давно не беседовали, генерал. Дурные вести приносит нам время, и, к несчастью, святейшие лучи не способны сейчас отогнать от нас мрак, пустивший свои корни глубоко в душе светлой нашей Алокрии. Горе нам!
— Это всего лишь очередные испытания твердости нашей веры, Спектр, — ответил Апор, склонив голову и благоговейно коснувшись пальцами вышитого на плаще треугольника, символа призмы Света. — Насколько я знаю, секта смертепоклонников распространяет свои ереси в Донкаре. Они все чаще стали вылезать из катакомб и стоков города, есть жертвы их грязных ритуалов.
— Но инквизиция справляется с ними? — тяжело вздохнув, поинтересовался Карпалок.
— Да, Свет благоволит нам. Однако настали тяжелые времена, люди все больше поддаются словам всяческих лжепророков и ереси сект. Влияние Церкви на народ…
Генерал осекся. Ему действительно больно было наблюдать за упадком религии, которой он посвятил всю свою жизнь.
— Я знаю, — успокаивающим тоном произнес Спектр. — И потому вызвал вас. Церковь нуждается в инквизиции как никогда. Настало время для акта веры, мы должны выжечь порчу из искрящейся плоти нашей священной страны!
Апор удивился, но не подал вида. Последний акт веры проводился несколько лет назад. Тогда войска инквизиции прошли половину донкарских катакомб, истребляя смертепоклонников и сжигая их кровавые капища, а затем на костер было отправлено несколько их лидеров и проведена грандиозная служба. И ведь верно — тогда в людях зажегся огонь праведной веры, когда они видели, как священный огонь, вызванный самим Светом, пожирал мерзких еретиков.
От всплывающих в памяти величественных картин святого действа у генерала закипела кровь и участилось дыхание. Он снова упал на колено перед Спектром и самозабвенно вознес молитву, направляя свои слова в узкое окно, сквозь которое сочились бледные солнечные лучи пасмурного дня.
— Я немедленно прикажу готовиться к рейду по катакомбам, — с истовым рвением в голосе произнес Апор. — На этот раз мы сметем сектантов подчистую, оставив позади себя лишь горстки пепла. Во имя Света!
— Нет, это акт веры не против сектантов.
— Нет? — изумился генерал.
— Наш враг намного опаснее горстки канализационных безумцев. Щупальца расползающейся по стране тени уже сжимают нам горло, не позволяя испить ни капли живительного воздуха, дарованного нам самим Светом…
— Опаснее? Кто? — спросил Апор, забыв, что до сих пор стоит, преклонив колено.
Спектр поднялся из-за стола и подошел к инквизитору. Сделав скорбящее лицо настоящего страдальца, он доверительно положил руки на плечи генерала и посмотрел ему в глаза влажным умоляющим взглядом.
— Смертепоклонники ужасны, их действия не имеют оправдания. Но они открыто противопоставляют себя Свету, в отличие от самого страшного врага — еретиков в наших собственных общинах, которые разъедают священную Церковь изнутри, заставляют ее гнить под этой порчей, — произнес Карпалок с долгими паузами, вздыхая так тяжко, словно его сердце готово было разорваться на клочки.
Апор молча встал. В нем кипели негодование и праведная ярость, а слова путались в голове из-за сильных чувств.
— Отступники, — только и смог сквозь сжатые зубы произнести генерал.
— Верно. Отступники в наших рядах, зловонные тучи, заслоняющие Свет, — говорил Спектр, поддаваясь сильной отдышке и держась побледневшими пальцами за грудь. — И сколько их? Целая
