— Кх, у!..
Юнис стиснула зубы и изо всех сил терпела. Это ее наказание. Наказание грешнице, совершившей преступление. Поэтому она должна терпеть.
Но вдруг все прекратилось. Оур остановился и посмотрел точно в глаза Юнис. Та тоже посмотрела на него, не зная, что думать.
— Что-то не так? — спросил Оур.
Но это Юнис хотела задать ему этот вопрос. «Почему ты остановился?..» — уже собиралась сказать она, но не позволила себе открыть рот. Она, должно быть, обезумела, раз думает о таком.
— Если у тебя что-то на уме, то скажи честно и прямо, — прошептал Оур, словно прочитав ее мысли. — Высказывать свои мысли не грешно. Разве грешно действовать естественно и вести себя по обстоятельствам? Тебе не нужно терпеть, прими происходящее таким, как оно есть. Разве это не есть «правильный выбор»?
Прозвучавшие слова въедались в измученное, возбужденное, распаленное, зависшее на границе между логикой и забвением сознание Юнис.
— …ще… — обронила она, сама того не осознавая.
— Что? — спросил ее Оур, шепча на ухо.
— Еще… еще!.. — взмолила Юнис, перейдя на крик.
— Вот так?
— Да! так! Мне так хорошо-о!
Оур глубоко вошел в нее, и Юнис встретила его стонами. Ее скованное по рукам и ногам тело дрожало и жаждало наслаждения.
— Как скажешь. Ты великолепна, Юнис…
— М-м, а-а, мне хорошо, так хорошо-о…
Лицо Юнис расплылось от удовольствия, а искра рассудка покинула глаза. Она целиком и полностью приняла Оура и жадно желала лишь страсти. Продолжая пронзать ее недра, Оур частично освободил ее от оков.
Как только руки Юнис освободились, она немедленно обвила их вокруг шеи Оура, крепко прижалась к нему и сама задвигала бедрами.
— А-а, вот это, вот это да-а! Еще, я хочу еще-е!
Оур и Юнис сцепились в поцелуе, и он начал водить бедрами по кругу. В то же самое время он начал гладить и щипать ее взмокший от смазки клитор.
— А-а-а-а! Да, да, мне так хорошо! К… конча… ю-ю-ю-ю! — голос Юнис стал еще громче.
— Правильно, кончай! Изо всех сил!
— А-а-а-а-а!
Юнис выгнулась и задрожала. Через мгновение Оур изверг в нее белую жидкость.
— «Сверкай, словно утренняя звезда, герой», — прошептал Оур ключевые слова на ухо растекшейся от удовольствия Юнис, и ее глаза расфокусировались. — …Отлично, внушение тоже работает.
Оур заглянул ей в глаза и ощупал тело, убеждаясь в том, что гипноз подействовал.
— Ты уже не первый раз так делаешь. Это что, магия промывания мозга? — спросила Лилу, которая со скучающим видом следила из угла комнаты, куда отошла вскоре после того, как Оур овладел Юнис.
— Нет, это просто гипноз. Она бодрствует, но не в сознании. Это называется гипнотическим трансом. Во время твоих ласк мы ввели ее в это состояние с помощью магии и повторяющихся ощущений, но теперь, когда в сознании отпечатались внушения, ее можно вогнать в транс ключевой фразой.
— Бодрствует, но не в сознании… она что, сны смотрит?
— Нет, скорее, наоборот. Когда ты видишь сны, то спишь, но в сознании. Под гипнозом ты не в сознании, поэтому почти не можешь думать и принимать решения. Сейчас она примет на веру практически все, что расскажу ей, к тому же я могу отдать указания, которые будут на подсознательном уровне сдерживать ее. Это был ее первый секс, к тому же изнасилование, но благодаря одному из таких внушений она настолько распустилась во время него, — объяснил Оур, и Лилу с любопытством посмотрела в глаза Юнис.
Они открыты, и Юнис точно не спит, но при этом словно не замечает Лилу.
— То есть, ты можешь сказать ей «служи Оуру вечно», и она станет твоей рабыней? — спросила Лилу, но Оур покачал головой.
— Нет, гипноз не всемогущ… даже наоборот, он практически ни на что не способен. Я не могу заставить ее сделать что-то, что ей противно, а если попытаюсь сделать слишком грубое внушение, гипноз сразу развеется. Собственно, именно поэтому я, памятуя о том, что она рождена под звездой героя, выбрал этот вариант. Наверняка она способна с легкостью вырваться из любого проклятия, которое попытается заставить ее действовать против воли. Судьба героя сметет с пути все, что попытается ей помешать.
— …Но разве твои действия ей не мешают? — спросила Лилу, указывая на оковы Юнис.
— Конечно, да. Именно поэтому уже скоро она наверняка найдет способ высвободиться из оков, — ответил Оур, параллельно с этим создавая небольшой мерцающий магический огонек.
Маг показал его Юнис, и это мерцание обновило заканчивающееся действие гипноза.
— Итак, Юнис, пора учиться. Как ты относишься к людям, которые нежны с тобой?
— Нежные люди… хорошие… — монотонным голосом ответил Юнис.
— Как ты относишься к людям, которые лечат твои раны?
— Люди, которые лечат мои раны — добрые…
— Молодец, хорошо все запомнила.
Сейчас Оур лишь убедился, что внушения, сделанные до совокупления, все еще в силе.
— Кстати, я еще в тот раз подумала, но разве это не совершенно очевидные факты? — спросила Лилу, и Оур кивнул.
— Да. Они очевидные, и именно поэтому она с легкостью их принимает. Заставить ее принять что-то неочевидное гораздо сложнее. Однако как только внушения впечатываются в нее, она верит им почти безоговорочно. Именно поэтому, когда ее насиловал ненавистный ей мужчина, стоило ему отнестись к ней с небольшой нежностью, тут же сработало подсознание.
Только благодаря силе внушения удалось доставить ей столько наслаждения.
— Значит, если ты каждый раз будешь делать ей такое внушение, а затем отнесешься к ней хоть с небольшой добротой, она в итоге покорится?
Но Оур вновь покачал головой.
— Не все так просто. В этот раз у нас получилось хорошо благодаря тому, что твои ласки лишили ее хладнокровия и рассудительности. Если дать ей успокоиться, то через какое-то время она осознает, что повела себя странно. Наверняка ее чувства ко мне останутся, но это не помешает ей подумать с точки зрения морали и счесть меня своим врагом. Хотя, конечно, некоторое снисхождение, может, и проявит.
«Нужно действовать, пока этого не случилось», — пробормотал Оур и продолжил внушения.
Когда Юнис пробудилась в следующий раз, то вновь обнаружила себя на постели в темной комнате в окружении каменных стен. Испачканное потом и другими жидкостями постельное белье сменили на новое, и на мгновение Юнис даже показалось, что случившееся ей просто приснилось.
Однако воспоминания о натиске, что перенесли ее сокровенные места, и собственных стонах, а также до сих пор не покинувшие тело остатки возбуждения утверждали обратное. От стыда и раскаяния девушка схватилась за голову…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
