это блестящее будущее.
Миссис Фонг была голубоглазой высокой блондинкой, до замужества она носила фамилию Мур, увлекалась бальными танцами и восточными единоборствами. В домашней видеотеке будущей миссис Фонг, которую тогда звали просто Хлоди, были все фильмы с легендарным Брюсом Ли, не менее легендарным Джеки Чаном, а также огромное количество третьесортных боевиков, где бравые Шаолиньские монахи одним ударом ноги разгоняли толпу мерзких злодеев, посмевших нарушить покой знаменитого монастыря. Но, увы, эти бравые ребята существовали только на экране. В жизни же Хлоди Мур приходилось общаться с какими-то хлюпиками, не способными разбить ребром ладони хотя бы один кирпич. После окончания школы Хлоди поступила в колледж. Однажды соседка по комнате пригласила Хлоди на вечеринку, где, по ее словам, ожидалась «куча классных парней». Одним из них и оказался Майкл Фонг, невысокий застенчивый китаец в очках. Хлоди сообразила, что это шанс. Она некоторое время понаблюдала за «шансом» и поняла, что если не взять инициативу в свои руки, Майкл Фонг никогда в жизни не решится подойти знакомиться. Это, конечно, немного не сочеталось с образом неустрашимого Шаолиньского бойца, но Хлоди, успевшая выпить две «маргариты», убедила себя, что застенчивость Майкла напускная. Главные герои гонконгских боевиков в начале фильма тоже выглядели застенчивыми. До появления первых врагов.
Хлоди быстро сделала два коктейля «мохито» и, проходя мимо Майкла, как бы случайно задела его плечом. План сработал, Майкл ее заметил.
– Привет, – улыбнулась она, – меня зовут Хлоди… Хочешь «мохито»?
В тот же вечер Майкл оказался в постели Хлоди (именно Хлоди была инициатором, а Майкл… Майкл не смог противостоять ее натиску). Через два месяца они поженились, и тут Хлоди ждало неприятное открытие: ее новоиспеченный супруг не только никогда в жизни не занимался восточными единоборствами, но питал отвращение к подобным видам спорта, а заодно и к фильмам, освещающим исключительно эти грани национального характера.
Но это оказалось не самым страшным. За два месяца встреч (2 раза в кино, три раза кофейня, а все остальное – секс, секс и еще раз секс) Хлоди не удосужилась поинтересоваться, чем зарабатывает себе на жизнь потенциальный супруг. Конечно, на такое счастье, как инструктор по восточным единоборствам она не надеялась (у инструкторов обычно на стенах висели фотографии убеленных сединами старцев в широких черных шароварах, а также групповые фотографии сидящих на пятках мужчин в белых кимоно). В квартире Майкла ни одной такой фотографии не было, зато была гравюра, изображавшая очень некрасивого мужчину с длинным носом. Мужчина носил длинные волосы до плеч, одно плечо у него было выше другого. Он явно не был родственником Майкла, ничего азиатского в его внешности не было. Типичный, хотя и донельзя безобразный представитель европеоидной расы.
Личность мужчины установилась в процессе первой семейной ссоры, произошедшей буквально на следующий день после весьма скромного бракосочетания (ни родителей Майкла, проживающих в Китае, ни родителей Хлоди, не одобривших выбор дочери, на церемонии не было). Когда утром молодой супруг стал собираться на работу, Хлоди решила поиграть в примерную жену. Пока Майкл принимал душ, она сварила кофе и поджарила парочку тостов. Майкл копошился в ванной довольно долго, потом, не заходя на кухню, прошел в спальню, Хлоди услышала звук открывающейся двери шкафа.
– Милый, – позвала она, – иди завтракать.
Милый не отозвался и Хлоди пошла посмотреть, чем он там занимается. Майкл стоял перед зеркалом, полностью одетый, а в руках у него был футляр.
– Это что такое? – удивилась Хлоди.
– Скрипка, – улыбнулся муж.
– Что? – ей показалось, что она ослышалась.
– Скрипка, – терпеливо повторил Майкл, – я играю в оркестре… Первую скрипку…
– Не может быть!
Видимо Хлоди сильно изменилась в лице, потому что Майкл перестал улыбаться, положил свой дурацкий футляр и бросился к ней:
– Дорогая, что с тобой?
– Ты что, скрипач? – прошипела Хлоди, с ненавистью глядя на мужа, – Почему ты не сказал мне об этом раньше?
– Дорогая, – удивился Майкл, – ты не спрашивала, чем я занимаюсь…
– Я думала, – Хлоди потихоньку приходила в себя, растерянность куда-то подевалась, зато появилось и окрепло чувство, что ее обманули, – я думала ты настоящий…
– Я настоящий, – растерялся Майкл, не понимая, как он должен доказывать жене свою «настоящесть».
– А… А как же… – негодующая Хлоди с трудом подбирала слова, – ты же китаец, ты должен любить восточные единоборства. Как же слава Шаолиня?
– Какая глупость, – поморщился Майкл, – ты пересмотрела этих дурацких фильмов. Я никогда не понимал, что людям нравится в подобных поделках.
– Ты, ты… – Хлоди запнулась, а потом выдохнула как ругательство, – ты – скрипач!
Ну, да, – согласился он, – я музыкант, учился в консерватории. Почему тебя это так удивляет?
Тут Хлоди вспомнила про портрет уродливого мужчины.
– А это тогда кто такой? – указательным пальцем она ткнула в гравюру.
– Это великий скрипач Никколо Паганини, он мой кумир. Я хочу стать таким же великим скрипачом, каким был он – ответил Майкл и добавил, – извини, дорогая, но мне пора на репетицию.
Остаток дня Хлоди плакала и злилась. Попеременно. Первый порыв, после того как за Майклом захлопнулась дверь, пойти развестись. Но тут позвонила мать, пришлось взять себя в руки и, улыбаясь сквозь слезы, рассказывать, как замечательно прошел вчерашний вечер и как она, Хлоди, счастлива. Видимо, что-то в голосе Хлоди насторожило миссис Мур, она еще довольно долго задавала провокационные вопросы, пытаясь вывести дочь на чистую воду. Но Хлоди стояла насмерть. Когда примерно через полчаса ей удалось, наконец, попрощаться с мамой и отключить телефон, мысль о разводе с Майклом Фонгом отступила далеко на задний план. В самом деле, нельзя же доставить матери такое удовольствие, развестись сразу же после свадьбы. Это гарантирует десятилетия разговоров на тему «а-я-же-тебя-предупреждала». К вечеру Хлоди почти успокоилась и продумала план дальнейшей жизни. На полтора года семейное счастье Фонгов было спасено. А через полтора года у них родился сын, и конфликт разгорелся с новой силой.
Майкл хотел назвать мальчика Джеффри, Хлоди, которая к тому времени бросила работу (неожиданно оказалось, что музыканту симфонического оркестра неплохо платят), настаивала на «настоящем китайском имени». Майкл крутил у виска пальцем и говорил, что не желает, чтобы у его ребенка были проблемы с адаптацией в среде сверстников. Хлоди в ответ на это начинала рыдать и обвиняла Майкла в том, что он уделяет ей мало внимания (это было горькой правдой, оркестр Майкла практически постоянно был на гастролях, поэтому дома мистер Фонг появлялся не чаще, чем какой-нибудь рядовой коммивояжер). Майкл, так и не приобретший за полтора года совместной жизни хоть сколько-нибудь решительности, терялся, быстро уходил в гостиную, брал в руки скрипку и начинал играть.
