и важно ли это сейчас: в конверте долг передавать или нет.
Во взгляде Марики промелькнула какая-то не совсем понятная для меня эмоция. Что-то между удивлением и жалостью.
Когда мы вошли в квартиру, по ушам ударила музыка, затем мужской низкий смех. Кажется, у кого-то сегодня был праздник. Мысленно приказав себе не пугаться, я разулась вслед за Марикой. Похоже, она совсем не была настроена на веселье.
— Держите, — протянула она, когда мы вошли в зал.
Вокруг журнального стола были расставлены кресла и стулья. Среди нескольких мужчин я тут же нашла взглядом Гора. Он сидел в кресле и закусывал ломтиком лимона только что выпитый алкоголь. Черная рубашка наполовину расстёгнута. В глазах застыл блеск веселья.
Когда мы подошли чуть ближе, я увидела Мамона. Он, развалившись на диване, удобно устроил свою голову на коленях у девушки. Но как только увидел Марику, тут же выпрямился и поспешил забрать у нее пакеты.
— И вот, — она кивнула в мою сторону, — тебе привела, братец.
Гор откинулся на спинку кресла и медленно перевел взгляд в мою сторону. Рядом с ним сидела женщина лет тридцати. Ухоженная с модной короткой стрижкой. В одной руке она держала фужер с шампанским, а пальцами другой неторопливо перебирала короткие тёмные волосы на затылке у Гора.
— Музыку, — сухо обратился Гор к кому-то из присутствующих.
Музыка сразу же стала потише. Теперь почти все поглядывали то на меня, то на хозяина дома. Марика, сняв куртку, нагло толкнула Мамона в плечо и устроилась рядом с ним на диване.
— Деньги на стол, — всё так же сухо проговорил Гор, но на этот раз обращаясь уже ко мне.
Мой мозг зачем-то выхватил крошечный факт, что сегодня голос Гора звучал уже нормально. Не простужено. Но его тембр всё равно вызвал какой-то странный трепет, определённо возбужденный страхом.
— Я бы хотела поговорить наедине, — от волнения у меня во рту пересохло и мои слова прозвучали недостаточно громко.
— Ты деньги принесла? — Гор немного нахмурился и налил себе в стакан еще алкоголя. Судя по цвету, это, наверное, был коньяк.
— Да.
Я быстро расстегнула сумку, вынула конверт и подойдя чуть ближе, опустила его на свободный уголок журнального столика.
Один из друзей Гора тут же передал ему конверт. Гор достал деньги, провел большим пальцем по двум довольно плотным пачкам и снова посмотрел на меня. На этот раз я в его взгляде не увидела отблеск веселья, только неподвижную глубокую пустоту. Бездну или черную дыру, внутри которой я непременно сгорю. От меня точно ничего не останется. Разве что горстка пепла. Но даже если каким-то чудом спасусь, то просто провалюсь в ее бесконечность и в любом случае умру.
— Здесь не всё, — Гор спрятал деньги обратно в конверт.
— Я знаю. Но это всё, что я смогла найти за эти три дня, — волнение усилилось, и я услышала шум собственной крови в ушах. — Я могла бы отработать эти деньги. Я хорошо готовлю.
Мамон, скривившись, окинул меня быстрым взглядом. Внутри меня волнение сжигало все ткани и органы. А снаружи казалось, что я от страха превратилась в ледышку.
— Я помню, что вы говорили насчет поблажек. Но я предлагаю свои услуги. Параллельно я продолжу выплачивать долг.
— Точно отбитая, — прокомментировал Мамон. — Русским же языком тебе всё уже разъяснили, а ты продолжаешь условия диктовать.
— Почему я должен принять твое предложение? — в голосе Гора не было ни насмешки, ни злорадства. Ничего.
Он в отличие от своего бритоголового дружка не упивался моим унизительным положением. Но и снисхождения от Гора вряд ли я смогу дождаться.
— Не знаю, — честно ответила я.
— Гриш, — обратилась к Гору женщина, перебиравшая пальцами его волосы на затылке. — Может, отдашь ее мне?
Я вздрогнула. «Отдашь» прозвучало так, будто я была не человеком, а, допустим, животным или игрушкой. Все присутствующие посмотрели на говорившую.
— Моя прошлая домработница воровать у меня начала. Пришлось ее уволить. Мне нужна новая, Гриш.
Гор чуть повернул голову вправо, слушая свою подругу. Его лицо оставалось непроницаемым. Только вот эта неподвижная бездна в глазах продолжала намекать мне, что лучше ни на что хорошее не надеяться.
— А эта чем лучше? — Гор снова посмотрел на меня. Чуть исподлобья и будто бы на этот раз оценивая.
— У нее стимул есть добросовестно работать, — губы женщины дрогнули в едва заметной улыбке. — Если не справится с обязанностями, то Мамон с ней разберется. Если попробует что-то украсть, Мамон опять-таки придет ко мне на помощь. Пусть работает на меня в качестве уплаты процентов. А остаток тебе выплачивает уже реальными деньгами.
Я стояла ни живая, ни мертвая. В голове не было ни одной внятной мысли.
— Никогда не понимал баб, которые бросаются защищать собой своих недоразвитых мужиков, — с презрением проговорил Гор, и в один глоток осушил свой стакан. — Готова из-за него батрачить?
— Нет, — честно и уверенно ответила я. — Не из-за него. К сожалению, вся эта история может негативно сказаться на моей семье. И чтобы этого не произошло я готова… к любой работе.
— Уже негативно сказалась, — Гор отправил в рот ломтик лимона и даже не скривился, а я вдруг почувствовала эту характерную яркую кислинку во рту. — Когда ты вышла замуж за идиота и родила ему ребенка.
— Может, хватит? — недовольным тоном спросила Марика, хмуро глядя на своего брата. — Ты ведь уже принял решение.
— Злись сколько хочешь. Я своего мнения не изменю, — Гор ответил сестре таким же хмурым взглядом.
У меня создалось впечатление, что они говорили о чем-то своем. О каком-то деле, которое не могли между собой решить из-за противоположных точек зрения.
— Ты, — Гор посмотрел на меня. — С завтрашнего дня работаешь на нее, — он кивнул на свою подругу. — Поняла меня?
— Гор, ты рехнулся? — ошеломленно спросил Мамон и подался чуть вперед.
Я видела только его затылок.
— Ты типа меценатом стал? Сколько она еще должна? Половину? Тридцать штук — это дохера.
Все разом притихли. Если до этого момента я слышала шепотки и плеск алкоголя, что наливали в стаканы, то сейчас никто даже не шевелился. Только тихая музыка незримо витала в застывшем пространстве комнаты.
— А с каких это пор
