на неё.
— У тебя печальный вид, я тебя чем-то обидел?
— Меня нельзя обидеть, — деланно засмеялась Мико, раздосадованная тем, что неосознанно показала Акире больше, чем хотела. Но тут же посерьёзнела и нахмурилась. — Акира, если тебе триста лет, может ли быть, что ты видел, как люди обошлись с цуру?
Лицо Акиры помрачнело, и Мико даже на мгновение показалось, что и весь лес стал темнее и тише. Мико невольно затаила дыхание и крепче сжала поводья.
— Я не люблю вспоминать те времена, — сказал Акира. — Люди, да и все мы, совершаем ошибки. Иногда эти ошибки стоят чьих-то жизней. Но они же, я надеюсь, учат нас важным вещам. Цуру, по крайней мере, извлекли из этого свой урок.
— Какой?
— У обратной стороны тоже есть обратная сторона, — многозначительно ответил Акира, а Мико заморгала.
«И что это должно значить?» — подумала она, но боясь выглядеть глупой, решила не спрашивать, а понимающе кивнуть.
— Вот как, — протянула она.
Акира в ответ улыбнулся и пожал плечами, если он и раскусил невежество Мико, то виду не подал.
— Почему ты выбрала именно этот меч? — вдруг спросил он. — Я слышал, что в логове цутигумо хранятся сотни мечей. Почему ты взяла этот?
— А?
Мико оглянулась за спину и смутилась. Почему-почему, потому что Рэйден швырнул ей его в лицо. Мико сбросила ножны с плеча и повертела меч в руках, понимая, что второпях даже не успела разглядеть, что этот ёкай ей притащил. Оплётка на рукояти выглядела потрёпанной, но прочной. Железное навершие и деревянные ножны без рисунков. Единственным украшением служил цветок хиганбана, нити и лепестки которого сплетались в железную цубу.
— Не знаю, просто… взяла этот, — с опозданием ответила Мико и толкнула большим пальцем цубу.
С тихим щелчком меч запел, освобождаясь от ножен. Лезвие тонкое, ровное, с чётким рисунком, без зазубрин и сколов. Меч казался самым обычным. Хорошим, прочным, удобным, но вполне обычным, не чета тем лёгким, стремительным, острым мечам, что ковал её отец для богатейших самураев Хиношимы. Мико даже стало немного жаль, что Рэйден принёс именно этот меч, наверняка, в логове цутигумо можно было подыскать и что-нибудь получше. Впрочем, если эта катана способна убивать ёкаев, а Мико выбралась из пещеры живой, то стоит ли жаловаться?
— Чем меч, что может убивать ёкаев отличается от того, что не может? — пробормотала Мико и обернулась на Акиру. — Этот кажется вполне обычным.
— Такие мечи кузнецы закаляют магией и кровью ками.
— Кровью ками? Но как?...
— Говорят, достаточно одной капли, но, признаться честно, я не искусен в подобных делах, так что знаю лишь понаслышке.
Мико задумчиво пожевала губы, ещё раз внимательно оглядывая меч, но так и не найдя в нём ничего особенного, вернула в ножны и повесила на плечо.
— Велю закатить в твою честь пир! — воскликнул Акира, возвращаясь в прекрасное расположение духа. — Ты любишь мясо? Я слышал, что вы, люди, очень любите мясо!
Мико вежливо улыбнулась и покачала головой.
— Спасибо, Акира, но мне нужно искать сестру. Боюсь, ни у меня, ни у неё нет времени на праздники.
— Да, ты правда, конечно, ты права, — закивал Акира, поглаживая подбородок. — А я знаешь, кажется… кажется, я знаю, кто может помочь нам с поисками.
— Правда?
— Ты уже была на местном рынке?
Мико удивлённо заморгала.
— У ёкаев есть рынки?
— Конечно, — рассмеялся Акира. — Мы же не дикари какие-то. Но сначала вернёмся в замок и передохнём. Рынок всё равно открывается только после заката.
Когда Мико добралась до замка, ехать куда-то ещё уже не было сил. Ноги дрожали, глаза слипались, а желудок прилип к спине от голода, но отступать она не собиралась. Тем более, что Акира всё ещё был бодр и весел, словно и не провёл два дня в дороге и ожидании. Мико невольно испытала зависть: ей, обычной смертной, никогда не стать такой выносливой, сколько бы она ни упражнялась и не закаляла тело, ему всегда нужны будут пищу и сон, за ней всегда будет следовать по пятам усталость, а потом — старость и смерть.
О чём-то увлечённо рассказывая, Акира открыл дверь в столовую, пропуская Мико впереди себя. Столы уже были накрыты, а за одним из них, развалившись на подушке, сидел Рэйден. Он жевал конец длинного тонкого ломтя свинины, запрокинув голову, второй конец держал над головой палочками.
Мико остановилась, чувствуя, как забеспокоилось сердце, и посмотрела на Акиру. Тот тоже остановился, скрестил руки на груди и терпеливо чего-то ждал.
Скосив глаза на вошедших, Рэйден разжал палочки, быстро втянул в рот ломоть свинины и, довольный, облизал губы.
— Как всегда, очень вкусно, Акира, — оскалился он. — Правда, я был уверен, что цуру не едят мяса.
— Это предназначалось для моей гостьи. — Акира невозмутимо проследовал на своё место. На его столе снова стояла одна лишь тарелка с рисом.
— Ах, простите, — Рэйден обжёг Мико взглядом. — Я её и не приметил, такая малышка.
Мико вспыхнула.
— Уже забыл, как пытался меня сожрать? — огрызнулась она и села за свободный столик.
В комнату тут же ворвались слуги с подносами, полными горячей еды.
— Прости, свинка, но я обычно не смотрю в лицо мясу на моей тарелке, — он подцепил палочками новый ломоть свинины и забросил в рот.
Мико нахмурилась. Что за игру он ведёт? Сначала пытается съесть, потом помогает в пещере, а теперь появляется здесь. Чего он хочет добиться? И главное: он хочет чего-то от неё или от Акиры? Чего именно ей опасаться? А то, что ей нужно именно опасаться, Мико не сомневалась — Рэйден был опасен. И дело даже не в го попытке ею закусить, а в том, как он держался, двигался, смотрел — уверенный, гибкий, быстрый, он напоминал хищную птицу. Кажется, что она расслабленно и бесстрастно парит над округой, но лишь до тех пор, пока не заметит добычу. Тогда мигом сложит крылья, камнем ринется вниз и растерзает без колебаний и сожалений. Понять бы, что он затевает…
— Ты пришёл ко мне в дом рассыпать колкости? — спросил Акира, не торопясь приступать к ужину. Он сидел ровно, будто натянутая струна, сложив изящные руки на коленях. — Или всё же по делу?
— А
