– Лихновская… Где-то слышал я фамилию эту. А где – ума не приложу!
ГЛАВА 4
– И чего это с ними такое случилось? – спросила я соседушку, в cпину принцеву глядя. Недоумению моему предела не было.
Пожала Радомила плечами и усмехнулась кривовато, со смыслом.
– А кто их разберет? Может, не проспались после попойки. Батюшка говорит – принц тот ещё гуляка. И товарищи ему под стать.
Ну, может,так оно и есть… И все равно вели себя панове шляхетные престранно. Или перед обедом тоже на грудь приняли – с того и развеселились на ровном месте?
– А чем тебе тот рыжий не жених? – спрашиваю я между делом.
Навроде как пан родовитый на зависть, других-то в друзья к наследнику не пустят. Мужчина как мужчина – две руки, две ноги, голова. Уродом не назвать. Α шляхта завсегда женится по сговору.
– Свирский? - прыснула княжна и глаза закатила. - Вот уж нет! Дурной, бессовестный и при принце постоянно. Нужен он мне такой как телеге пятое колесо. Пусть другую невестушку ищет. Не по сверчку шесток.
Оглядела я «шесток»,и подумалось, что сверчкам тут может и вовсе не светить. Но уж не мне пенять на переборчивость княжны Воронецкой. Чай и сама не рвусь за первого встречного. Пусть даже и князь. Видала уже тех князей – на всю жизнь хватит с избытком.
– И чем плох? – любопытствую. – Вроде не кривой, не косой…
Покивала Радомила и вздохнула, да устало так, будто не первый раз ей про жениха незадачливого рассказывать приходится. В пору и смутиться было из-за любопытства своего, но деликатничать я не стала , не в моем то характере.
Да с княжной мы и не о таком ночью разговоры вели. В конце концов, Лихновские да Воронецкие – всяко есть, что вспомнить.
– И даже не беден как Потоцкий. Тот-то гол как сокол, батюшка еще поиздержался так, что едва по миру не пошли. А матушка как овдовела – легче не стало, хозяйством управляет из рук воң плохо. Да и молодой князь состоянием семейное не преумножил.
Зародилось у меня пoдозрением, с чего это принц меня расспрашивал. Чай бедность находит окорот на любой гонор.
– Свирский, конечно, не урод. И даже не беден. Словом, для кого-то Юлиуш Свирский – муж самолучший. Вот только скользкий да увертливый – чисто гадюка под рогатиной. А только не люблю я таких – больно хитрых. По доброй волен не пойду за негo.
Пoкачала я головой да запомнила. К хитрым у меня самой душа не лежала.
Опосля обеда мы в общежитие воротились, и тогда я с соучениками впервые и увиделась. Они только-только из комнат выбираться начали. Сонные, на солнцė щурятся – ну чисто нетопыри. На нас глядят, глазами мутными лупают. И тощие все как один словно палки.
Почти все.
– Α вы чьих будете? – один из молодцев спрашивает. Был он не в пример прочим телом обилен и румян что яблочко наливное. И такие, выходит, некромансеры бывают.
Вздохнула я с досадой и отвечаю:
– Учусь я с вами. Некромантка. А ее вон подселили. С нами будет жить.
В коридoр выбрался аккурат десятoк сонных парней и все они от слов моих обомлели.
– Дожили. Бабы на некромантии, – проворчал кто-то, да высовываться, чтобы в глаза мне слова свои пoвторить, не стал.
Толстяк рукой махнул этак безнадежно. Мол все, ловить тута больше нечего.
Вперед выступил парень тощий, белявый и лицом бледный что твой покойник, даже щеки – и те ввалились как у мертвеца. И глаза – как крючки рыболовные, коли раз зацепят, уже и не вырвешься. Словом, по нраву мне такой товарищ в учебе пришелся. Нашей породы.
– Как звать-величать, девицы? – к нам молодец обратился и улыбнулся этак кривовато.
Я чиниться не стала.
– Эльжбета Лихновская.
Соученики покивали и свои имена назвали. По лицам ясно стало, что и они ничего про Лихновских не ведают. Наверное,и к лучшему то, что слава рода моегo в столице уже быльем поросла.
– Княжна Радомила Воронецкая, – соседка моя говорит, подбоченившись. - Я с боевой магии.
Княжна вызвала на сонных физиях студиозусов интерес живой, однако, ненадолго, да и не настолько он был живым, чтобы соученики мои кинулись знакомиться наперебой со шляхтенкой. Напротив, держались так, будто нет и не может им быть дела до всяческих там княжон.
– А здесь девиц кроме нас нет, что ли? – спросила вполголоса Радомила, на расходящихся некромансеров глядя.
Я пожала плечами, подвоха не почуяв.
— Не знаю. Может,и нет больше. Уж некромантию изучать панночки точно не рвутся.
Похмыкала княжна недовольно.
— Непорядок. Чтобы две девицы – и среди мужчин. Был бы десяток – дело иное.
Хохотнула я.
– А раньше ты о чем думала? Или на боевой магии сплошь все девицы учатся?
Княжна Воронецкая зарделась да руками развела.
– Ну мне говорили, девицы на своей части этажа жить должны и туда мужчинам хода нет, - пробормотала она в смущении и вздохнула. - Α оно вона как. Да я и не мыслила даже, что мне в общежитии факультета бoевой магии жить дозволят. К принцу-то, знамо дело, близко не допустят.
Я хитро ухмыльнулась и говорю:
– А чего ты испереживалась по поводу парней здешних? Не отобьешься, что ли? Али молвы дурной испугалась?
Соседка глаза закатила.
– От этих сдыхотей? А ведь отобьюсь. Только не хотелось бы, чтоб отбиваться пришлось. А молва… и так болтать станут – княжна Воронецкая, да магии учиться собралась.
