Это был удар в солнечное сплетение.
Джанмарко Маринелли.
Эти два слова ударили по ее нервам не слабее самых страшных ударов. Сердце сразу провалилось куда-то вниз, дышать стало тяжело.
Если бы Марко не прижимал Стефани своим телом к стене, она сползла бы на пол как тряпичная кукла. Внезапно ослабевшие ноги не держали ее, на глаза будто упала матовая пелена. Голова гудела так, словно в ней находилась сотня сердитых пчел. У Стефани появилось ощущение, что у нее все онемело, – она ничего не чувствовала, не могла ни думать, ни переживать.
– Убери от меня свои руки! – выкрикнула она.
Стефани была рада, что не видит его лица в этот момент. Бог пощадил ее, лишив возможности посмотреть Марко в глаза и увидеть наконец правду. Увидеть его таким, какой он в реальной жизни – без притворства, со всей его ложью и обманом.
Мужчину, который похитил ее, увез от семьи и от друзей, отнял у нее единственную надежду на то, чтобы исправить ошибки отца и вернуть деньги, которые тот присвоил, зовут Джанмарко Маринелли! Мужчину, в руках которого она сейчас находится, от которого зависит ее безопасность, а может быть, и жизнь, она должна была бояться как черт ладана. Этот мужчина своей властью мог сделать ситуацию, в которую попала семья Стефани, еще хуже.
И он, кажется, именно это и сделал.
5
У Стефани было ощущение, что сбылись все ее самые ужасные кошмары.
Марко – Джанмарко Маринелли. Это единственное, что потрясенная Стефани могла сейчас воспринимать. Единственное, что имело какой-то смысл в этом внезапно рухнувшем мире. Но то, что составляло этот смысл, было ужасно и разрушительно. Марко-разбойник исчез, растворился в воздухе, уничтожил себя несколькими небрежно – даже с гордостью – сказанными словами. Стефани не могла поверить, что ее глупое жестоко обманутое сердце кричит от горя при этой мысли.
Она действительно тосковала по нему. Тот Марко, который был злодеем, похитителем и лжецом, устраивал ее, и она смирилась с его отрицательным образом. Она позволила ему очаровать себя, стала почти доверять ему. Но она не знала всей глубины его лжи, не предполагала, насколько широко простирается его обман. Теперь, когда она узнала это, ее мир разлетелся на мелкие острые осколки, которые грозили изрезать душу, если Стефани будет думать об этом и дальше.
– Я сказала – убери свои руки.
– Убрать? Стефани, дорогая…
Марко впервые видел, чтобы человек так резко менялся в одно мгновение. Он только что держал в своих объятиях горячую, чувственную, полную страсти женщину. И вдруг – он не успел даже заметить, как это произошло, – она превратилась в ледяную мумию, будто в ее венах внезапно замерзла кровь.
Молниеносная перемена подействовала на него так сильно, что у Марко возникло ощущение, будто его ударили. Он даже отклонился назад под действием силы, с которой Стефани оттолкнула его, – хотя она не сдвинулась с места. И даже не дотронулась до него.
– И больше не смей называть меня “дорогой”! Я тебе не дорогая! Я вообще тебе никто!
– Что случилось?! Что происходит?
– Не то, на что ты рассчитывал! – огрызнулась Стефани.
Она смотрела на него с таким отвращением, что Марко отступил на шаг. Пальцы его разжались, и длинная юбка подвенечного платья упала, прикрыв ноги Стефани.
– И больше ничего не случится! – продолжала кипятиться Стефани. – Я скорее умру, чем допущу это!
– Умрешь так же, как собиралась убить меня, если я только дотронусь до тебя? – ехидно осведомился Марко.
Он испытывал шок и абсолютное непонимание того, что происходит со Стефани. Его уже начала мучить жестокая боль потери чего-то очень важного и настоящего. Сильно возбужденное тело, настроенное на освобождение сексуальной энергии, на полное удовлетворение страсти, уже понимало, что этого не будет. Раздражающее недовольство вылилось в холодное бешенство, которое Марко трудно было скрыть.
– Посмотри на меня, дорогая. Посмотри, я сказал! Я не только дотронулся до тебя, я сделал больше! Я целовал и ласкал тебя. Я только не снял с тебя платье, а в остальном я делал с тобой все, что делает мужчина с женщиной в минуту обоюдной страсти. Но ты даже не думала возражать, не произнесла даже короткого слова “нет”.
– Это… – начала Стефани осевшим голосом. Но Марко пресек ее слабую попытку сказать что-то. Слова лились из него, как вода из прорвавшей дамбу реки, которую невозможно остановить.
– Я мог бы овладеть тобой прямо здесь, около этой стены. И ты еще подстегивала бы меня. А теперь вдруг ведешь себя, как старая дева или монашенка, давшая обет целомудрия.
– Да, после того как я узнала, кто ты! Стефани бросила эти слова в лицо Марко, как бы оправдываясь перед ним, объясняя, почему стала так себя вести. Марко Маринелли. Она разрешила Джанмарко Маринелли трогать себя, целовать… и даже больше. Одна мысль об этом вызывала у нее озноб.
Поздно, слишком поздно вспомнила Стефани о том, что ей говорил Филип. “Ты должна остерегаться одного человека, он может причинить твоему отцу большой вред. Это – Джанмарко Маринелли. Он самый настоящий головорез. Злобный, жестокий, лишенный каких бы то ни было моральных принципов. Деньги, присвоенные твоим отцом, для Маринелли не долг, который мистер Роуленд обязан вернуть, а личное оскорбление. А если он еще обнаружит, что твой отец подделывал цифры в бухгалтерских книгах, он заставит его расплачиваться кровью. Он же итальянец”.
Итальянец. Значит, она правильно угадала. Стефани ругала себя за то, что у нее не возникло ни малейшего подозрения, едва она услышала имя “Марко”.
– После того как узнала, кто я? – насторожился Марко. – Значит, мое имя тебе небезызвестно?
– Еще бы! Мой отец работает у тебя бухгалтером. И я… я собиралась выйти замуж за Филипа… я знаю, что вы с ним деловые конкуренты. Стефани также знала – и это был общеизвестный факт, – что ее жених и ее похититель недолюбливали друг друга. И в бизнесе, и лично они были на ножах примерно уже год.
– Конкуренты – слишком мягко сказано, – уточнил Марко.
Услышав в его голосе угрозу, Стефани испуганно поежилась.
Если бы она хотя бы знала, почему он похитил ее! Может, из-за каких-то деловых интересов ее так называемого жениха? Например, Марко хотел увести у Филипа какой-нибудь выгодный контракт. Но, возможно, дело обстоит хуже. Он похитил ее, потому что она дочь Энтони Роуленда? Марко решил взять ее в заложницы, чтобы заставить ее отца быть более покладистым и выплатить украденные у него деньги. И если причина действительно в этом – у Стефани по коже побежали мурашки, – то пройдет очень много времени, прежде чем Марко освободит ее. Такую сумму денег нелегко собрать. Стефани была уверена, что отец не сможет выплатить Марко то, что должен. Разве она не из-за этого согласилась на клоунскую свадьбу с Филипом? Именно поэтому. Ради отца она согласилась выйти замуж за богатого мужчину, который поможет ему выплатить долг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
