Айво внимательно следил за Беттиной. Он словно готовился, прежде чем произнес:
— Мне не плевать.
— Знаю, Айво. Я тоже очень тебя люблю. Айво отозвался не сразу. Какое-то время он молча смотрел на Беттину, а потом сказал:
— Я рад, — поднялся с кресла, подошел к ней и продолжил: — А сейчас, вопреки твоей теории, я настаиваю, чтобы ты, как хорошая девочка, шла спать. Проводить тебя в твою спальню?
Беттина долго колебалась, а потом с улыбкой спросила:
— А тебя это не затруднит? Он с серьезным видом покачал головой. Беттина двинулась к лестнице босиком, оставив туфельки лежать в забвении на полу. Синее бархатное пальто она небрежно несла на руке, и Айво, следовавший за ней в ее спальню, уперся взглядом в овальный вырез у нее на спине. Однако теперь он полностью владел собою. За этот вечер он обдумал, как следует поступить. Добравшись до конца лестницы, Беттина бросила через плечо:
— Ты собираешься собственноручно уложить меня в постель?
Она то ли поддразнивала, то ли говорила серьезно. Айво не находил ответа в ее зеленых глазах, но спрашивать ни о чем не хотел.
Беттина устало провела рукой по глазам и сразу словно постарела.
— Мне предстоит так много дел, Айво, — сказала она. — Порой я не представляю, как со всем этим справиться.
Он ласково потрепал ее по плечу и заверил:
— Справишься, любимая моя. Непременно справишься. А сейчас, мадемуазель, вам необходимо хорошенько выспаться. Спокойной ночи, крошка, Я ухожу.
Он двинулся к лестнице, мягко ступая по ковровому покрытию. Потом послышался звук шагов по мраморному полу прихожей, последнее «Спокойной ночи!» и щелчок закрывшейся входной двери.
Глава 8
Беттина ходила следом за этой женщиной по верхнему и нижнему этажу квартиры, мило улыбалась, открывала дверцы стенных шкафов, слушала, как агент по продаже недвижимости расписывает достоинства жилища и вскользь упоминает о недостатках. Беттина вовсе не была обязана присутствовать при этой процедуре, она сама захотела. Ей хотелось узнать, что думают о ее доме.
Только через час Наоми Либсон, которая , за месяц успела побывать здесь трижды, собралась уходить, Кроме нее, квартиру осматривали и другие, в сопровождении других маклеров, однако Наоми Либсон казалась наиболее вероятным покупателем.
— Ах, душка, просто не знаю, что и сказать. Я в полной, полной растерянности.
Беттина с трудом сохраняла на лице улыбку. Ежедневные посетители начали ее утомлять. Становилось почти невыносимо водить по квартире многочисленных потенциальных покупателей. А главное, не с кем было поделиться своими огорчениями. Айво на три недели отбыл в Европу. Точнее, сначала он поехал в Китай на международную конференцию, первую в своем роде, поэтому его присутствие там было обязательно. После конференции он запланировал деловые встречи в Брюсселе, Амстердаме, Риме, Милане, Лондоне, Глазго, Берлине и Париже. Поэтому поездка обещала затянуться. Уже сейчас казалось, что с момента его отъезда из Нью-Йорка прошло несколько лет.
— Мисс Дэниелз! — вывела ее из задумчивости агент по продаже недвижимости, тронув за руку.
— Извините, я замечталась… Что вам угодно?
Наоми Либсон, очевидно, опять пошла на кухню. Ей все хотелось представить, как будет смотреться нижний этаж квартиры, если выломать два простенка. Судя по тому, что она рассказывала, она собиралась перестроить все и наверху, и внизу. Беттина не могла взять в толк, почему бы ей не купить что-нибудь более отвечающее ее вкусам, но она, видимо, делала это ради собственного удовольствия. За последние несколько лет она преобразила до неузнаваемости уже пять квартир, а потом продала их со сказочным барышом, так что не такая уж она сумасшедшая. Беттина вопросительно посмотрела на маклера и улыбнулась.
— Так вы думаете, она ее купит? Маклер пожала плечами.
— Не знаю. Сегодня я еще два раза приведу к вам клиентов. Правда, не уверена, что квартира им подойдет. Она слишком для них велика, и потом — у вас такая большая лестница, а они — люди пожилые.
— Тогда зачем их приводить?
Беттина посмотрела на маклера, устало опустив уголки губ. Она не могла не задать этот вопрос. Зачем они все ходят и ходят? Кому-то нужна дополнительная спальня, пожилые пары проявляют неудовольствие при виде лестницы, большим семьям необходимо больше комнат для прислуги — здесь перебывало столько людей, для которых квартира ни в коем случае не подошла бы, но маклеры продолжали приводить их целыми косяками, и лишь малая толика посетителей, осмотрев квартиру, проявляла к ней хоть какой-то интерес. Казалось, что эта чудовищная трата времени была частью некой игры.
И, конечно же, любопытство клиентов подогревалось тем, что это было жилище Джастина Дэниелза. «Почему она продает квартиру?» — снова и снова слышала Бетти-на шепоток за спиной. Следовал ответ: «Он умер и оставил дочери безнадежные долги». Вначале Беттина вздрагивала, услышав это, и ее глаза наполнялись слезами от обиды и негодования. Как они смеют? Как могут? Но они смели и могли. Потом она перестала обращать внимание на пересуды, ей просто хотелось поскорей продать квартиру и переехать в другое место. Айво был прав — здесь очень одиноко и неуютно, а временами даже страшно одной в такой огромной квартире. Но самое главное — теперь она не могла позволить себе такую роскошь, и когда пришли первые гигантские счета, Беттина содрогнулась при мысли, какая это брешь в ее скудеющих средствах. Было бы здорово, если бы квартиру поскорей купили. Наоми Либсон или кто угодно.
Дома удалось продать в самом начале года. Вилла в Беверли-Хиллз недели две тому назад принесла целое состояние. Юноша с Ближнего Востока приобрел ее целиком — с коврами, буфетами, трюмо восемнадцатого века, картинами современных художников, со всей обстановкой. Дом представлял собою странную смесь аляповатого и изысканного стилей, поэтому он никогда не нравился Беттине так, как нью-йоркская квартира. Она почти не огорчилась, подписав договор о купле-продаже. За границей теперь оставалась только квартира в Лондоне, которая к этому времени, по словам Айво, была почти пуста. Он звонил оттуда и сообщил, что лондонский адвокат отца договорился с верным покупателем и что все окончательно выяснится уже к концу текущей недели. А значит, оставалось продать лишь квартиру в доме на Пятой авеню в Нью-Йорке. Ведь она через две недели будет выглядеть совсем по-другому. Беттина вздохнула при мысли об аукционе. Дату торгов, идя ей навстречу, передвинули ближе, и через десять дней приедут из «Парк-Берне», чтобы все забрать. Решительно все. За три недели отсутствия Айво она исследовала каждый стол, каждую полку. В конце концов выяснилось, что для себя она не может оставить ничего, кроме нескольких памятных безделушек, не имевших никакой ценности, но много значивших для нее.
