таскать волчью тушу?
Я почувствовал, как мне вновь водрузили на носилки и понесли. Приятный запах травы ударил в нос, давая силы вынырнуть из беспамятства. Я смотрел на закат. Потом его сменила высокая крыша кузова и, направленный на меня, луч. Второй и третий. Маг не стеснялся в выражениях, перекладывая мои обессиленные руки и ноги, словно у тряпичной куклы, под места воздействия минералов, стянул ремнями. А потом загудел мотор. Мы выехали за территорию следственного изолятора, на ухабах меня трясло и лучи то и дело съезжали на здоровые участки тела, продвигая на них волдыри. Когда началась ровная трасса, я прикрыл глаза. Где же ты, альфа, что обещал этого так не оставить? Начал свою игру? Передумал? Ах, на что я надеялся? Никто не будет рисковать собой ради другого, никому не нужна чужая боль. Нет больше того мира, где волчья честь была законом. Он растворился под силой амулетов… Зачем я порушил свою жизнь? И из-за чего? Из праздного интереса, самонадеянности, инстинкта, которому нет места в этом новом мире? Как глупо. Даже братец Вендиго, за которого мама тряслась больше месяца, но сумела найти тех, кто помог подделать документы и спасти его, со всей его дикостью не оказался бы в такой ситуации. Наверное, жить в комнате метр на метр более позитивная перспектива, нежели чем подохнуть в пыточной службы контроля или стать очередной игрушкой для извращений министра. Я повторял эту мысль снова и снова, пока мой разум не помутился, расселился, погрузился в омут болезненного сна.
В историческом центре города…
Посматривая на двор сквозь мутное стекло старого лифта, Арес невольно задумался над тем, насколько же хитёр был дядя Арман. В стае его имя было непринято произносить и сам альфа узнал о судьбе волка, покинувшего леса ещё до его рождения, совершенно случайно. Хотя он и был предателем, переехавшим в город, как только учуял враждебные людские настроения, сумевшим скрыть свою натуру, и жить без всяких запретов и контроля, но именно сейчас он мог бы помочь. Оборотень сам не знал, почему вспомнил о, неизвестном ему лично, родственнике, как смог откопать в телефонной книге, которую пополняли и переписывали все члены стаи, его номер, и что он надеяться от него услышать, назначив встречу. Но Арман, к его удивлению, встретил племянника с распростертыми объятиями: заобнимал, похвалил рост и мускулатуру, усадил в кресле прилично обставленной гостиной и водрузил на стол тарелки с мясной нарезкой. Арес не успел и слова вставить, когда дядя принялся во всех красках описывать, как ухаживал за его беременной матерью, как охотился наравне с отцом и сразу предсказывал, что родится альфа. Впрочем, тему своего гнусного побега он пропустил, перекинувшись на вопрос "достойнейшей профессии достойнейшего волка", осыпая жизненный путь гостя комплиментами.
— Дядя, мне нужна ваша помощь. Как старейшины, — сказал наконец Арес, упершись взглядом в пол.
Волк помрачнел, разгладил полы халата и с подозрением посмотрел в сторону двери. Он стоял так и молчал, прислушиваясь, ожидая, нервно растирая ладонь. И только оборотень собирался повторить свои слова, из расчета на плохой слух хозяина дома, как тот зашипел сквозь зубы:
— Решил звёздочек заработать? Легче пути не нашлось? Я тут ему распинаюсь, ветчину, вот, к его приходу нашинковал, а он решил меня сдать властям!
Альфа, удивлённо раскрыв глаза, не нашелся, что на это ответить. Конечно, он слышал, как закладывают своих немногочисленных знакомых нелегалов волки, растерявшие в погоне за повышением по службе всякую честь. Но чтобы он сам…
— Дядя, да я не…
Арман тяжёлыми шагами прошел в прихожую, достал из шкафа ружье и посмотрел в глазок. Никого там не увидев, он вернулся за стол, не выпуская из рук оружия, и строго сказал:
— Не посмотрю, что родная кровь. Только попробуй, Арес.
"Да, это будет сложный разговор" — вздохнул он. Часовая стрелка с тихим щелчком перекинулась на отметку в шесть вечера.
Когда перекидывание обвинениями с одной стороны и неловкими оправданиями — с другой, было окончено, оборотни уже были изрядно утомлены. А рассказ Ареса, который планировался на час раньше, и вовсе погрузил трёшку в историческом центре города в нервное молчание. Арман постукивал пальцами по столу, а Арес, дорвавшись до какого-то подобия мяса, доедал нарезку.
— А вот скажи, племянничек, зачем тебе этот Алекс сдался? — протянул старейшина, переводя взгляд со стены на сумку, одиноко стоявшую у входной двери.
— Ну, как же? — несколько оторопел альфа. — Во-первых, я обещал, — начал он загибать пальцы.
— Стоп-стоп-стоп. Ты сказал, цитирую: "Не оставим". И речь шла, если я ничего не путаю, о Виктории.
— Ну, и?
— И бете ты ничего не должен. Если тебя беспокоит множественное число в твоём выражении, то, считай, что его роль заключалась в том, чтобы её найти, а твоя — во всем остальном.
Дядя заулыбался, оголяя клыки. В расшитом цветами халате на уже не молодое тело, оборотень совсем не выглядел устрашающе. Хотя, Арес предполагал, что его естественный облик должен был сохранить природную стать.
— Вот, не поймите неправильно, но ведёте вы себя, Арман, как хитрый изворотливый лис, а не как волк, — угрюмо ответил на этот выпад оборотень.
— Времена меняются. Но вопросы моего неподобающего поведения уже вдоль и поперек были обсуждены в стае. Так что вернёмся к теме.
— Во-вторых, два волка всяко сильнее одного психа с десятком амулетов, — продолжил Арес, но был вновь перебит дядей.
— А с чего ты решил, что у него нет иных методов, людей, тех же оборотней? Да, они не заметили и не устранили бету ещё на подходе, может их отпустили погулять или просто проворонили, но теперь то точно повсюду за хозяином ползают. И смысл тебе тогда, одному или с кем-то, пытаться дом штурмовать?
Арман ловко парировал каждый неуклюжий довод племянника. И, в конце концов, решил поставить точку в разговоре:
— Что, иносказания старика Брута перестали быть такими мудрыми?
Он не насмехался, скорее, просто пытался в своей манере открыть глаза, преисполненному героизма, незрелому оборотню. И Арес это понимал. Такие фразы как: "Поможем, чем сможем", "Попросим за тебя, когда до дела дойдет" и та самая присказка про жертву, которая равна или превосходит по силе, были очень рыхлой почвой, чтобы на ней строить лестницу в небо. Это он сам себе надумал, сам что-то понял и ринулся в бой с чучелом овцы на ферму, полную вооруженных скотоводов. И дядя-предатель, к удивлению, оказался более хорошим советчиком.
— Вот, смотри, просто предлагаю. Спасать и подставлять этого Алекса, как ты изначально хотел, даже не отнекивайся,
