не только по космосу шныряют да грабят одинокие транспортники. Они настолько усилились, что уже по планетам шакалить начали, причем эти тараканы в таких количествах расплодились, что выкуривать их придется долго и упорно. Без массовой мобилизации резервистов и новобранцев тут никак. Потому и ломанулись всякие маменькины сынки в военкоматы, надеясь отсидеться на альтернативке, пока пушки грохочут. Тьфу, позорище!
Лицо таксиста исказилось от брезгливого презрения, а на его жилистой руке я только сейчас заметил характерную термотатуировку в виде аббревиатуры КДВ — Космические Десантные Войска. Похоже, дядька был из тех, кто прошел войну, причем не одну…
— Да я вообще-то не из таких! — попытался оправдаться я, уязвленный его пренебрежительным тоном. — Просто до этого момента не знал о готовящейся операции против пиратов. Как-то выпал из информационного потока… Бухло, девчонки, сами понимаете…
— Ну, еще бы, по тебе сразу видно — типичный столичный фрукт, не нюхавший пороха! — снисходительно фыркнул старый вояка, смерив меня колючим взглядом в зеркале заднего вида. — Ладно, уже прилетели, недопризывник. С тебя двадцатка.
Кряхтящее такси резко затормозило, и я от неожиданности чуть не впечатался лбом в спинку переднего сиденья.
— Эй, парень! — окликнул меня на прощание водила, когда я уже выбрался наружу. — Смотри там, не облажайся… И, кстати, не забудь пять звезд мне в приложении поставить, за быструю доставку и культурное обхождение…
Да, сейчас, разбежался… Сначала всласть поизмывался, старый хрыч, а теперь еще и благодарности требует. Но, если подумать, разве он не прав, окрестив меня столичной неженкой? Взглянув на вереницу сереньких офисных хомячков, бредущих понурой чередой к дверям военкомата, я с горечью осознал, что ничем не лучше этой безликой массы…
В просторном холле царил форменный бедлам — те самые взмыленные призывники с бумажками наперевес сновали из кабинета в кабинет, пыхтели от натуги члены отборочной комиссии, заполошно верещали принтеры и кофейные аппараты. Протиснувшись через галдящую толпу, я плюхнулся на свободный стул перед окошком с табличкой «Альтернативная служба». Собравшись с духом, поднял глаза… и осекся на полуслове.
Ибо за стеклом восседала отнюдь не юная симпатичная девица в аккуратной униформе, как я наивно надеялся. О нет! На меня сурово взирала необъятная во всех смыслах дама, чьи пышные телеса едва умещались за столом. Ее грозный вид живо напомнил мне адмирала космического флота. И уж конечно, презрительная усмешка старика-таксиста не шла ни в какое сравнение с испепеляющим взглядом сержанта Капитолины Генриховны Бах — именно эти грозные имя и фамилия красовались на массивной груди стража альтернативного призыва. Я открыл рот, начисто позабыв, зачем вообще сюда приперся.
— Вам чего, гражданин? — прогремел над моей головой раскатистый бас, больше похожий на медвежий рык. Похоже, сержант Бах не терпела праздношатающихся посетителей.
— А? Что? Ах да! — встрепенулся я, возвращаясь к действительности и нервно поправляя воротник. — Мне это, альтернативную службу бы оформить. На годик. А то призвали тут, понимаете…
Я неопределенно махнул рукой и улыбнулся, стараясь произвести самое выгодное впечатление. Но сержант нахмурилась еще больше и уткнулась в монитор. На экране отражались бесконечные строчки символов, чьи-то фамилии и номера. Для нее я был лишь очередным посетителем, еще одной цифрой в бездушной системе.
— Понимаю… Васильков Александр Иванович? — строго осведомилась она после непродолжительного молчания. Ее стальной голос резал слух, не оставляя сомнений в серьезности ситуации.
— Ну да, было дело, — кивнул я, пытаясь состроить самое невинное выражение лица.
— Так вы уже зачислены в Нахимовское Военно-космическое Училище, — отрезала Капитолина Генриховна, буравя меня суровым взглядом. От ее пронизывающих глаз мне захотелось провалиться сквозь землю. — Какая еще альтернативная служба? Вы теперь курсант и связаны контрактом на три года.
— Подождите, дорогуша, — я попытался объяснить ситуацию, хотя сам уже запутался и не знал, на чьей стороне правда. Мысли путались, во рту пересохло. — Тут какая-то ошибка. Контракт я не подписывал. Мне пришло извещение о том, что я зачислен в это самое училище. Но я во-первых, не хочу туда идти, а во-вторых, желал бы вместо этого пройти альтернативную службу. У вас ведь здесь предоставляется такая услуга?
Я умоляюще посмотрел на сержанта, но ее лицо оставалось непроницаемым, как бетонная стена. В воздухе повисло тягостное напряжение.
— Услуга-то есть, только не про вашу честь, молодой человек, — хмыкнула Капитолина Генриховна, на мгновение превратившись в поэтессу серебряного века. Она откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя неумолимость закона. Однако улыбка на ее лице тут же исчезла и дама дала мне понять, что шутки кончились. — Вот ваша подпись под обязательством о прохождении службы. И вот зачисление в училище, заверенное приемной комиссией и утвержденное руководством. Опоздал ты дружок с альтернативкой… Прибыть в расположение части вам надлежит в срок, указанный…
Я уже не слушал. В голове стоял звон, будто туда залетел рой космических ос и принялся методично жалить мой многострадальный мозг. Только теперь до меня окончательно дошло, что от учебы в Нахимовском мне уже не отвертеться.
— А если я не хочу? — растерянно спросил я, хватаясь за соломинку. Голос предательски дрогнул. — Ну, вот не могу я в армию, и все тут! У меня это… отсрочка по здоровью! Точно, у меня ж это, как его… плоскостопие! Да, точно, плоскостопие и еще… дальтонизм!
Я начал нести откровенную чушь, мечась в поисках спасительного аргумента. Увы, даже самому мне все эти доводы казались убогими и неубедительными. Дама скептически приподняла бровь и уставилась на меня как на неведомую зверушку. Ее взгляд буравил насквозь, проникая в самые потаенные мысли. Похоже, мой трогательный лепет не произвел на нее ни малейшего впечатления.
— Ты в документ смотрел, медкомиссия признала тебя годным к службе, — припечатала она, тыча пальцем в монитор. — Вот результаты осмотра, никаких противопоказаний не выявлено.
— В том-то и дело, что никакую медкомиссию я не проходил! — воскликнул я, округляя глаза.
— А по документам — проходил, — пожала богатырским плечами сержант Бах. Ее самоуверенность начинала раздражать.
«Ну, бабуля и тут меня обыграла, — вспомнив Кристину Ермолаевну, сжал я кулаки, — не удивлюсь, что и шестнадцатый пункт завещания отца она придумала и как-то умудрилась в него вписать!»
Все происходящее напоминало какой-то театр абсурда, где я вдруг оказался главным действующим лицом. И ведь никуда не сбежишь — по-любому догонят и припрут к стенке. Тупик.
— Послушайте, — взмолился я, судорожно пытаясь найти выход из патовой ситуации. В голосе зазвучали истерические нотки. — А если я ну совсем не могу, а? По моральным там, этическим соображениям? Ну, к примеру, религия, пацифистские убеждения и все такое?
— Подписал контракт, будь добр
