и разбрызгиваются по моей киске, в то же мгновение сперма Кейда попадает мне на лицо, на нос и щёки и стекает по губам. Я держу глаза закрытыми, пока он кончает на меня, но я открываю рот, высовываю язык, ожидая его спермы, и слышу его отчаянный, восторженный стон.
— Срань господня, чувак, она хочет моей гребаной спермы, чёрт возьми... — последнее слово он произносит с трудом, когда ещё одна струя попадает на мой язык и губы, и я стону, прижимаясь бёдрами к столу, чувствуя, как дрожь третьего, небольшого оргазма пробегает по моему телу от этого ощущения. от их спермы на мне, от её вкуса на моих губах, но более того, от силы, которой, я знаю, я обладаю прямо сейчас.
Когда я борюсь с тем фактом, что хочу их, они обретают надо мной власть. Они могут сломить меня, использовать, принудить. Они могут унизить меня всеми возможными способами. Но если я тоже этого захочу, то их власть надо мной исчезнет. И в глубине души я была возбуждена этим с того самого первого дня, когда Дин поставил меня на колени в ванной и кончил мне на язык.
Просто до сих пор я не могла себе в этом признаться.
Когда я открываю глаза, передо мной стоит Кейд, держа в руке свой наполовину твёрдый член и глядя на меня сверху вниз.
— Блядь, — выдыхает он. — Ты действительно не святая. Посмотри на себя, вся в сперме, как какая-нибудь шлюха.
Я просто улыбаюсь ему, слизывая его с губ.
— Ммм. — усмехаюсь я. — Мы будем делать это каждый день перед занятиями? Потому что мне всё равно нужно время, чтобы по-настоящему позавтракать. Я знаю, что в этом есть белок, но...
Я вскрикиваю, когда Дин внезапно хватает меня за волосы и оттаскивает от стола. Он держит меня перед собой, словно показывая Кейду.
— Я не знаю, в какую игру ты играешь, малышка, — шипит он мне на ухо. — А это? — Он обхватывает мою киску между ног, размазывая свою сперму по моим губам, просовывая пальцы между ними так, что немного её проникает внутрь меня. Он сует пальцы туда-сюда, и Кейд начинает поворачиваться к двери, но Дин выкрикивает его имя.
— Кейд! Не двигайся, чёрт возьми.
Кейд поворачивается к нему, и я узнаю гнев, вспыхивающий на его лице. Но на этот раз он направлен не на меня.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать, Блэкмур, — рычит он. А за моей спиной я слышу смех Дина, хотя его пальцы всё ещё проникают в мою киску и выходят из неё, теперь его большой палец прижимается к моему клитору.
— О, да, могу, — говорит он. — Потому что эта маленькая шлюшка, она моя. Эта киска? Моя. И в результате весь этот гребаный город? — Он с силой вонзает в меня пальцы, и я вскрикиваю, чувствуя, как моё тело начинает содрогаться в очередном оргазме. — Мой.
— Нет, — Кейд произносит это слово так громко, что оно эхом разносится по комнате, даже когда я сильно сжимаю руку Дина, стоны срываются с моих губ, когда я вздрагиваю в его объятиях. — Нет, — повторяет он. — Это, чёрт возьми, ещё не конец, Блэкмур. Она выбрала не тебя. И я не сдамся. Я не уступлю. Я говорю, что игра ещё не закончена. — Он ухмыляется. — Так что это чёрт возьми, не так.
И с этими словами он вылетает из комнаты, хлопнув за собой дверью.
Дин отшвыривает меня, как мешок с картошкой, вытирает руку о джинсы, словно я вызываю у него отвращение, и, оставив меня там, выходит из комнаты, даже не оглянувшись. Теперь я ему ни к чему. Но это не имеет значения. Я не могу избавиться от улыбки на своём лице. Потому что всё идёт именно так, как надо.
Так, как я и надеялась.
7
КЕЙД
Я, чёрт возьми, не знаю, что чувствовать. Меня трясёт от ярости, когда я выхожу из дома, но я не иду на занятия. Я слишком зол. Поэтому вместо этого я пропускаю занятия, по крайней мере, на утро, и направляюсь в спортзал.
Я думал, что, если я Афине испачкал всё лицо своей спермой, это позволило выпустить пар, и в обычной ситуации так бы и было. Но блядь Дину пришлось всё испортить. Он не смог вынести её неповиновения. И меня это тоже разозлило. Но он вывел это на другой уровень.
Наблюдать, как он держит её там, доводит до очередного оргазма на своей ладони, в то время как с её лица всё ещё стекает моя сперма, как он говорит мне, что она принадлежит ему, что этот город принадлежит ему, — это было уже слишком. Я потерял контроль. И я сделал то, чего ещё сегодня утром обещал не делать.
Отказался уступать в игре.
Я уверен, что мой отец будет доволен, если узнает о том, что происходит. Если бы он знал, что я проиграл, его ярость была бы безмерной. Но я не рад. Я устал от этого дерьма. Я устал от этого с тех пор, как умер Даниэль.
Я даже больше этого не хочу.
Я, конечно, хочу власти. Денег. Киски. Беспредельного страха и пресмыкательства окружающих. Но чего я не хочу, так это гребаных ожиданий. Настойчивых требований, чтобы я поступал определенным образом. Чтобы я вёл себя определенным образом, а не был тем, кто я есть на самом деле, и пряча это за фасадом, который мой отец заставил меня создать физически, умственно и эмоционально.
Один только запах спортзала, застарелого пота, резиновых ковриков, металла и чистящего спрея напоминает мне об этом, обо всех тех жарких, потных часах, проведённых за тем, чтобы превратить себя в кого-то, кем я даже не хотел быть. А может, и стал бы, если бы был предоставлен самому себе. Кто, чёрт возьми, знает? Но у меня не было такого выбора.
Самое хреновое, что теперь это стало образом жизни. Теперь я чувствую, что это необходимая часть моего дня, как есть, срать или дрочить, если я не трахаюсь. Теперь это помогает мне избавиться от энергии разочарования, возникающей из-за того, что я живу в доме с двумя другими парнями, которые раньше были моими лучшими друзьями, а теперь стали моими соперниками, сражающимися со мной за город и девушку, которую мы все хотим трахнуть, девушку, которая сначала сопротивлялась мне, а теперь, похоже намерена бросить мне вызов.
Афина Сейнт.
