я буду сидеть, словно истукан, сложа руки.
Надо что-то делать. Надо сглаживать углы, и тогда, может и не сразу, но в туманном будущем, она простит меня, и мы снова попытаемся быть семьёй. У нас ведь хорошо получалось раньше.
В раздевалку врывается Саныч.
– Ты чё, Лёх, устроил? Тебе, может, успокоительные начать принимать?
– Всё уже нормально. – Равнодушно и спокойно пожимаю я плечами.
– Возвращайся в игру.
– Нет.
– То есть как – нет?
– А вот так. Решил вашим предложением воспользоваться. Расставил приоритеты.
– Лёх… – Саныч садится на лавку грузно и тяжело, будто ноги не держат вес тела. – А финал?
– Неужели пацаны без меня не вспомнят, что такое мяч? – Отвечаю я его же словами.
– Да, но… Ты капитан.
– Пусть Малина забирает мои полномочия. Он давно на это место метит, да?
– Высоцкий, мне не хочется такого игрока терять перед важной игрой, но я твоё решение поддерживаю. – Саныч хлопает меня по плечу. – Кстати, билеты прислали. Ты Соньку уже приглашал?
– Нет. Вряд ли она поедет.
– Всё равно её билет ей перешлю, лады?
– Ага.
– Списки команд сформированы, замену делать поздно, тебе ехать всё равно придётся. Поглядишь на игру со скамьи, а мы с медиком подмутим тебе диагноз на случай лишних вопросов.
– Ага. – Киваю уныло.
Вот так всё закончится, да? Высоцкий завершит свою карьеру на скамейке запасных…
– Давай мне без этих самых! – Грозит пальцем Саныч. – Ладно, Лёш, отдыхай. Купи цветов, вина и загляни к Соньке вечерком.
– Поглядим.
– Ну ладно, Высоцкий. Пойду на поле. Ты только не теряйся. Позванивай!
Саныч уходит, я переодеваюсь.
Не дожидаясь Романа, еду в его квартиру. Обдумываю совет Саныча о цветах и вине.
В целом – план неплохой. Контакт налаживать всё равно необходимо.
Звонит мобильник. Это Динар, капитан «Соколов».
– Ого, какие люди!
– Лёх, здорова! – На фоне ревёт двигатель его спорткара. – Слушай, у меня к тебе просьба такая. Жена твоя ведь интерьерами занимается?
– Ну.
– Мы дом купили пару месяцев назад, после финала планируем плотно ремонтом заняться. Сами в этом ни бум-бум, и не пойми кому доверять тоже не хочется. Может, она возьмётся за наш проект?
– Я спрошу. Сообщу позже.
– Ага, договорились. Ну что, к финалу готовитесь?
– А если варианты?
– Вариантов нет, как и шансов на победу. – Смеётся Динар в трубку и подначивает, но без злобы. – Ну ничего, поделите деньги с проигрыша. Может, тебе хоть на кроссовки нормальные хватит.
Я тоже смеюсь сначала, хоть смысл мне и не совсем ясен.
– Какие деньги с проигрыша?
– А… Так это… – Шуршание в трубке. – Лёх, въезжаю в тоннель! Сейчас оборвётся…
Звонок сбрасывается.
Я ничего не понимаю.
До приезда Романа успеваю приготовить нехитрый ужин собраться, и вечером выезжаю к Соне.
Но сначала за вином и цветами!
Глава 14
Соня.
С самого утра мне нездоровится. Небольшая температура, ломит кости, трещит голова.
Я на телефоне с врачом, потому что в панике. Я переживаю за малыша, ведь успела начитаться в интернете страшных историй о том, как опасны для плода болезни мамы в первом триместре. Но мой гинеколог успокаивает меня и координирует все мои действия.
– Температура невысокая. Главное, контролируйте её повышение и не давайте перешагнуть порог в тридцать восемь градусов.
Градусник пищит.
– Тридцать семь и три сейчас.
– Вполне нормально. Думаю, мы обойдёмся без препаратов. Обильное питьё, холодный компресс на лоб, поменьше стрессов и держите меня в курсе. Всё будет хорошо, мы справимся.
– Хорошо.
Сбрасываю.
Я не знаю, как здесь не стрессовать, когда последние дни – сплошной ад.
И мне стыдно перед ребёночком, ведь температура, по мнению врача, вполне может являться следствием психосоматики и нервного истощения.
Нервное истощение… Звучит так, словно я уже съехала с катушек и мне пора лечиться.
Я выполняю все рекомендации врача: пью кислые морсы, тёплый чай, не лезу погреться под одеяло, даже когда знобит, а вместо этого хожу с прохладным полотенцем на голове.
К вечеру я начинаю чувствовать себя лучше, и, когда я принимаю решение немного вздремнуть, в дверь звонят.
Неужели Лёшка?
Моё глупое сердечко сбивается с ритма и радостно трепещет в груди.
Бегу открывать дверь.
– Привет!
– Привет… – Замираю я, глядя на Макса Малинина. – А ты что здесь делаешь?
– Саныч отправил. Сказал, ты ремонт затеяла, помощь нужна.
– А, точно, да… – Отхожу, давая Максиму войти.
Он в толстовке с эмблемой команды и спортивной сумкой через плечо. Волосы его чуть влажные – после душа, наверное.
– Ты прямо с тренировки?
– Да. Заскочил по пути домой, потом времени не будет.
– Может, чаю?
– Нет, Сонь, у меня всего полчаса свободных есть, так что показывай фронт работы.
Веду его в комнату и раздаю ЦУ. Макс без лишних вопросов начинает вытаскивать мебель, а я трусь рядом.
– Слышала уже новости?
– Нет. Какие?
– Про мужа твоего.
Внутри ёкает.
Хочется отчитать Макса за такое беспардонное поведение, но вместе с тем мне любопытно и нервно.
– Что с ним?
– Да ничего. Решил слиться.
– Куда?
– С финала.
– Как? – Ужас. Кошмар. Мне с трудом в это верится.
– Вот так! – Макс разводит руками, и мне кажется, в этом жесте скрыта какая-то обида.
Странно, я всегда думала, что Максим спит и видит, когда Лёшка закончит карьеру, чтобы занять его место. Он ведь давно метит в капитаны.
– И ты не рад?
– Сонь, а чему тут радоваться? Объективно, наша с ним связка была самой рабочей. Лёха хоть и ведёт себя как ревнивый придурок, но как игрок – лучший среди нас. А мне сейчас что делать с командой? Мужики в шоке, боевой дух в жопе. Времени на то, чтобы с новой связкой выйти на прежний уровень, у нас тупо нет.
– Понимаю. А почему он решил… Ну… Сливаться?
– Не знаю. Саныч не объяснялся перед нами. Сказал только, что это взвешенное решение Высоцкого.
Я готова топать ногами от негодования!
Да как оно может быть взвешенным, когда Лёшка сейчас тоже весь на нервах?!
Я в магазине даже йогурт не могу выбрать, а он рубит с плеча, завершая карьеру вот так, в шаге от долгожданного финала!
Чувствую, что кровь во мне начинает вскипать. Я словно чайник, забытый на плите. Или это температура?
Макс расправляется с поставленной задачей минут за десять, и я всё-таки уговариваю его выпить чаю.
Раньше мы дружили гораздо тесней, но никогда за рамки дружеских отношений не выходили. А потом появился Лёшка, и мне показалось странным общаться с другим мужчиной, словно с
