знаешь, — отрезаю я.
Я ухожу, и Джакс следует за мной. Если Паллас здесь, он будет моим.
Глава 6
ЛИ
Мне нельзя здесь находиться.
За спиной дребезжит оркестр, а я задыхаюсь от приторного запаха жареных пончиков. Очередь в самодельный «дом смеха» с мигающими огнями растянулась на метры, разноцветные фонари освещают смеющиеся лица. Люди повсюду. Почти все — Небула. Кто-то танцует, кто-то присматривает товары, дети с раскрашенными лицами завороженно следят за уличными артистами, и улыбки светятся на их ангельских личиках.
Вспыхивает камера, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. Если кто-то узнает меня и поймет, что никакого пищевого отравления у меня нет, я влипну в неприятности похлеще нынешних. Это будет грандиозный скандал.
Совет отменил Фестиваль Урожая из-за похорон президента Синклера, но те, кто живет в Выжженном районе, видимо, пропустили это объявление.
— Давай вернемся, — говорю я своему спутнику с волосами цвета заката, которого я про себя окрестила Рыжим. — Я не это имела в виду.
Я бы ни за что не согласилась пойти, если бы знала, что мы придем сюда. Честно говоря, я удивлена, что он до сих пор меня не узнал. Мое лицо постоянно мелькает в таблоидах. Но, возможно, он не из тех, кто читает сплетни.
Улыбка Рыжего становится враждебной.
— Почему? Наш скромный фестиваль не соответствует твоим высоким стандартам Эпсилонов?
— Ты серьезно? — шиплю я. Его намек на то, что это место ниже моего достоинства, был совершенно лишним. Если бы я хотела пообщаться с заносчивым снобом, я бы осталась с Хэммондом. — Как тебе не стыдно. Я ухожу.
Я пытаюсь протиснуться мимо него, но его длинные пальцы смыкаются на моем предплечье.
— Подожди. Я не это имел в виду. Прости. Я отвезу тебя домой, но сначала мне нужно найти друзей. Если я не появлюсь, они начнут гадать, что со мной случилось. Это займет всего минуту.
Я бросаю взгляд через его плечо в сторону станции Менса. Надземные поезда ходят в большинство районов Бореалиса. Я могла бы доехать до Брумвуда, но именно на этой станции банда подростков из Небула ограбила и убила моего дедушку тридцать лет назад. Можно было бы пойти пешком, но это больше семнадцати миль. Я представляю мозоли и содрогаюсь. Такси спасло бы мои ноги, но водитель тут же продаст информацию о моей поездке местным газетам.
— Ладно, — сдаюсь я наконец. — Как только найдем твоих друзей, мы уходим.
Рыжий выдыхает.
— Обещаю.
Он ведет меня мимо женщины, продающей оранжевые и красные розы — настолько яркие, что они наверняка усилены магией.
— Розу для вашей возлюбленной? — спрашивает она с лукавым блеском в глазах.
Я иду дальше, но резко оборачиваюсь, когда Рыжий протягивает ей хрустящую купюру в обмен на цветок. Протягивая его мне, он говорит:
— В знак примирения.
Я киваю:
— Спасибо.
Рыжий улыбается:
— Розы «Тропикана» — мои любимые.
— Ты разбираешься в сортах? — спрашиваю я, впечатленная. Я не принимала его за любителя садоводства, но, честно говоря, я вообще не строила о нем догадок — моей единственной целью было убить время, а не заводить друзей.
— Я Зеленая ведьма, классификация растений — моя работа. — он подмигивает. — А ты?
Мое лицо мрачнеет. Я не горю желанием обсуждать свою магию.
— Я не Зеленая ведьма, — уклончиво отвечаю я.
Он сухо смеется.
— Я так и понял, не почувствовал в тебе этой «земляной» энергетики.
Я улыбаюсь, хотя мозг вопит моему телу: «Отступай!».
— Идем скорее, — говорю я, подталкивая его.
Наконец Рыжий останавливается перед черно-фиолетовым полосатым шатром с деревянной табличкой «Мадам Селена — ясновидящая».
— Пришли. Хочешь зайти внутрь?
Если альтернатива — ждать здесь одной, то да.
Внутри шатра мадам Селены темно, лишь несколько свечей догорают почти до основания. Призрачное свечение открывает женщину, стоящую за маленьким круглым столом, задрапированным черным бархатом. Темная помада резко выделяется на ее молочно-белой коже, а лавандовое одеяние гармонирует с цветом волос. Должно быть, это и есть мадам Селена.
В единственном кресле сидит худощавый мужчина с седой щетиной и злым шрамом, пересекающим правый глаз. Я замираю, как насекомое в паутине.
— Хирон, — выдыхаю я.
Лидер «Никс» улыбается, и по моим рукам пробегают мурашки. Это он послал Морана Данна убить президента Синклера. Это он прислал Тейера в Ту Ночь. Он — причина того, что половина моей семьи мертва. Я роняю розу.
— Ваше Высочество, я уже начал думать, что вы к нам не присоединитесь, — бесцветным голосом произносит Хирон. Я пячусь и упираюсь в чью-то твердую грудь. Рыжий. Он заманил меня в ловушку.
— Я не знала, что вы меня ждете, — говорю я. Хирон посмеивается.
— Вы — почетная гостья. Я бы прождал всю ночь, пока Паллас приведет вас.
Я каменею. Паллас? Паллас — правая рука Хирона, а я называла его «Рыжим», будто он не террорист и не сын моего врага. Черт, какая же я идиотка. Я не узнала его, потому что была слишком сосредоточена на том, чтобы он не узнал меня.
— Ли, — произносит Хирон. Нехотя я встречаюсь с его пронзительным взглядом. Чтобы выжить, мне нужно сохранять спокойствие. — Прошу прощения за эту уловку, но боюсь, вы бы ответили отказом, если бы мы просто попросили уделить нам минуту вашего времени.
Я смотрю на него с презрением.
— Разумеется, я бы не пришла. Вы — причина смерти моего отца и брата!
Я хочу плюнуть ему в лицо. Хочу, чтобы он страдал так же, как страдала я. Я хочу, чтобы он сдох.
Хирон вздыхает.
— Это просто неправда.
Паллас перекрывает выход, а Селена выглядит хрупкой, но жилистой. Уверена, она так же смертоносна, как и эти двое. Мне не выбраться отсюда без отвлекающего маневра, но вокруг только свечи и карты Таро — использовать в качестве оружия нечего.
— Тогда говорите, что вам нужно. Вы привлекли мое внимание. Я всё равно никуда не денусь.
— Той Ночью Тейера прислала «Эос», а не я. Ваш отец был моим союзником. У меня не было причин желать ему смерти. Его гибель спутала мои планы.
Я скалю зубы. Смерть отца спутала его планы, а мою жизнь она пустила под откос.
— «Эос»? И вы ждете, что я в это поверю?
— «Эос» могут быть деспотичными ублюдками, но они поддерживают монархию. Мы — символ правления Эпсилонов.
— Тейер работал на них, — продолжает Хирон.
— Тейер был Небулой, — отрезаю я. «Эос» — это тайное братство исключительно для Эпсилонов, которое использует свое богатство и влияние, чтобы продвигать своих членов по карьерной лестнице. Они — пропагандистские ублюдки, но не фанатики насилия.
