мамы была сложная беременность, и потом у нее не могло больше быть детей.
— Моя мама зависит от меня в финансовом смысле, — выпалила Алиса. — Прости, я не нарочно меняю тему! Просто вдруг вспомнилось.
— И что же?
— Вот почему я так много работала, чтобы помочь отцу. Теперь я в этом уверена! — Она заметила, как удивился Блейк. Значит, раньше она ему в этом не признавалась. Почему?
— Может быть, тебе стоит записать это, — кивнул он, показывая на лист бумаги у нее в руке.
Она разгладила листок и написала: «Проблемы с деньгами?»
Как только речь зашла о деньгах, ей в голову пришел совершенно другой мотив. Поэтому она написала еще одно слово: «Жадность».
— Жадность — один из главных мотивов для убийства. — Но Блейк понимал, что в ее случае Алиса нужна была похитителям живой.
— Пальцы… Хрипатый признался: ему трудно представить, как придется сломать или отрезать мне палец, чтобы я заговорила. Еще они упоминали людей с кличками Блокпост и Судья, но я понятия не имею, кто они такие.
Жадность могла стать поводом для похищения. Либо за выкуп, но в ее случае о выкупе речь явно не шла. Либо для того, чтобы получить какие-то сведения.
Алиса ахнула:
— Нужно позвонить маме и попросить ее уехать на несколько недель!
Блейк молча протянул ей телефон.
Она смотрела на него, часто моргая.
— Понятия не имею, какой у нее номер.
— Подожди. — В наши дни никто не запоминает телефонные номера. Он поискал номер ее матери в списке контактов.
— Ты его сохранил?! — еле слышно произнесла она, и Блейк посуровел. Не хотелось давать ей ложную надежду.
— Скорее, не удалил.
— Вот как…
Слова «Вот как…» все больше его раздражали.
Алиса взяла у него телефон, их пальцы соприкоснулись, и обоих ударило током. Он, как мог, старался сделать вид, будто ничего не заметил.
— Мама, — сразу начала Алиса, — где ты?
Прошло несколько секунд.
— Ты можешь сегодня переночевать у подруги? — спросила Алиса. Потом: — Собери сумку на выходные. Возможно, мне придется… Нет, сейчас я ничего не могу объяснить. Все расскажу потом. Хорошо? — Снова недолгое молчание. — Ты мне веришь?
Должно быть, она произнесла волшебные слова, потому что Алиса кивнула, и на ее губах заиграло подобие улыбки.
— Хорошо. Спасибо, мама. Я все объясню потом.
Она посмотрела на Блейка. Их взгляды встретились, и сердце у него сжалось.
— Да, это телефон Блейка. Более того, он стоит рядом, и, если хочешь… — Она помолчала, слушая ответ. — Он все поймет. Нам нужно решить кое-какие вопросы у него в доме. Кто-нибудь к нам приходил последнее время? — спросила она. — Хорошо. Нет… не отвечай на звонки, если звоним не мы с Блейком. И не подходи к двери, если позвонят. Упакуй вещи… Что? Да… И я, и ребенок в порядке. — Еще несколько секунд она слушала. — Здесь не о чем беспокоиться. Будь осторожна, а я приеду за тобой, когда тебе можно будет вернуться домой. Договорились?
Она кивнула и улыбнулась, ее лицо словно озарилось. Блейк не хотел размышлять о том, как красива его бывшая. Сейчас она ждала ребенка и как будто светилась изнутри… Она стала еще красивее. Внешность для Блейка не играла особой роли. Он высоко ценил ум, чувство юмора и доброту. А красивая внешность — лишь глазурь на торте.
Вернулся вопрос, над которым Блейк размышлял много ночей: что он тогда сделал не так?
— Помнишь, я спрашивала, когда мы в последний раз разговаривали? — спросила Алиса. Должно быть, пытается что-то узнать у матери. — Да… когда это было?
Она кивнула и несколько раз произнесла: «Угу». — Хорошо, езжай к Энни и радуйся жизни, — сказала наконец Алиса, нажала отбой и повернулась к Блейку с довольным видом: — Она обещала прислать эсэмэску, как только приедет к подруге Энни.
Теперь стало еще важнее отвезти Алису в контору, которую она делила с отцом.
— А что насчет места, где ты жила? Ты не вспомнила? — спросил он.
Она покачала головой.
— Наверное, где-то у меня есть твой адрес…
Может, в бракоразводных документах? Он совершенно не помнил. Весь тот период времени сливался в одно размытое пятно; откровенно говоря, ему не хотелось ничего вспоминать. Но где-то наверху, у него в кабинете, лежат бумаги…
— Можно будет найти фото твоего дома. Надеюсь, фото оживит твою память.
Ну да, программа Google Maps им в помощь… Он побежал наверх, по пути вспоминая, где могут лежать документы, связанные с разводом, хотя поклялся, что больше не посмотрит на них после того, как поставил свою подпись. Блейк взбегал наверх, перепрыгивая через две ступеньки. На втором этаже находились главная спальня и еще две; одну из них он приспособил под кабинет. Во второй спальне оборудовали гостевую комнату. Его братья по очереди составляли ему компанию после того, как он развелся. В главной спальне имелась собственная прихожая, а гостевая комната и кабинет располагались через стену.
Блейк сразу же подошел к письменному столу, но вспомнил, что бумаги, скорее всего, в шкафчике у него за спиной. Опустившись на одно колено, выдвинул нижний ящик. Внутри увидел папку, подписанную словом: «Развод». Ему стало не по себе; воспоминания о процессе и сейчас вызывали у него горечь.
Запечатанный конверт лежал там же, куда он его убрал после того, как адвокат заверил его, что все подписано и все в порядке. Данные им обеты обесценились странным выражением «непреодолимые противоречия». Что это вообще значит?
Блейк схватил конверт и, возвращаясь вниз, услышал звонок своего мобильного телефона. Звонок перевели на автоответчик — он не успел добежать вовремя.
Алиса встретила его у подножия лестницы с телефоном в одной руке и его ноутбуком под мышкой.
Когда их пальцы соприкоснулись, обоих снова ударило током. Рядом с ней он почувствовал ее аромат — смесь лаванды и весенних цветов. Аромат мгновенно оживил все его чувства. Он не успел выбросить ее любимый лосьон для душа.
— Вот твой телефон, — низким, грудным голосом произнесла она. Глаза у нее сверкнули.
Блейк узнал этот ее взгляд. Проклятие, он ощущал то же самое! Физическое влечение не изменяло им до самого конца. Можно называть его идиотом — а он, в самом деле, был идиотом, потому что не заметил заранее признаков того, что теряет жену, — но он верил, что здоровая сексуальная жизнь означает, что они подходят друг другу во всех отношениях. После смерти отца Алиса замкнулась в себе, стала рассеянной и равнодушной. Теперь он понимал: ее молчаливость свидетельствовала о какой-то проблеме. Какой? Может быть, именно той, из-за которой она ушла?
Он
