редко вступали в бой на открытой местности и обходили сильно укреплённые позиции. Благодаря такой тактике, они одерживали победы и убедились, что борьба с Советами не страшна и что в ряде случаев возможна победа над ними.
После занятия села Петропавловское зона операций отрядов самого Коробейникова резко расширилась, охватив Усть-Майский и Амгинский улусы. По данным ГПУ, белоповстанческие «отряды вооружены винчестерами, берданками и двумя пулеметами «Шоша»; насчитывают в Петропавловском – 100, в Троицком и Усть-Майском – до 200 человек. Кроме того, в Нелькане было заготовлено 150 пар оленей для переброски сюда других отрядов… Кюпцы, что 90 в. сев. Петропавловского, занята … отрядом в 70 человек…». В середине ноября состоялся бой у Охотского перевоза, в котором 2-й Охотский экспедиционный отряд понёс большие потери, включая своего командира А. Мальков. Повстанцы преимущественно действовали из засад, нанося большой урон противнику на пути его продвижения. Столкнувшись с сильным противником, их конные отряды быстро выходили из боя.
В условиях больших расстояний Якутии любой разведчик мог чего-то добиться, только обладая большой мобильностью. Изначально преимуществом повстанцев являлось то, что их агентами были люди, свободные передвижения которых по всем улусам и округам не вызывали подозрений в силу их профессии (священники, учителя, землемеры и волостные чиновники). Лазутчики красных набирались из бедняков. Во время своих разъездов они часто оказывались на грани провала вследствие двух причин. Во-первых, местные чекисты предпочитали привлекать к разведывательной работе только работников органов Советской власти. Их надёжность, героизм и усилия оказались напрасны из-за отсутствия должного прикрытия. Во-вторых, обычные русские крестьяне даже зимой не имели времени куда-то часто ездить, а о якутах-бедняках были хорошо осведомлены их родичи. Одной из причин гибели красных разведчиков были необычные для бедняков добрые лошади и хорошие сани.
Плохо ориентируясь на местности, советские войска передвигались походным порядком и были обременены большими обозами и не могли настичь противника. Оторвавшись от преследователей, повстанцы заходили к ним в тыл и совершали внезапные нападения на мелкие гарнизоны и истребляли отдельные небольшие отряды красных. Так, например, погиб командир Якутского караульного батальона Е. Стрелов. Вместе с несколькими красноармейцами он направлялся на Охотский участок, чтобы принять командование над ним. В двухстах верстах от Якутска они попали в засаду и были убиты. Крупной неудачей стало уничтожение повстанцами 8чекистов, направленных на Эндыбальский свинцовый рудник для эвакуации динамита.
Наиболее болезненным для советской власти стал переход на сторону восстания члена губревкома по народному образованию Г.С. Ефимова, представлявшим фракцию «беспартийных». Он считался личным другом П. Ойунского и входил в ближайшее окружение М.К. Аммосова, который считал его протагонистом автономии. Негативная отношение Сиббюро к самоуправлению, противоречия и склоки внутри губревкома и зверства ЧК предопределили решение Г.С. Ефимова самоустраниться от общественно-политической жизни. На заседании Президиума Губбюро РКП(б), состоявшемся 19 декабря он был освобождён от занимаемой должности и получил двухмесячный отпуск, во время которого присоединился к восстанию. После того, как видные представители местной интеллигенции поддержали восставшим, их численность достигла полутысячи бойцов в основном, якутов Усть-Майского, Амгинского, Таттинского и Батурусского улусов. Другими стимулами присоединения добровольцев к отряду Коробейникова являлись репрессии советских властей и регулярная выдача товаров с нельканских складов.
10. В ПОИСКАХ НОВОЙ ТАКТИКИ
Занятие бочкарёвцами Охотско-Камчатского края, Неудачи под Кюпцами и на Охотском перевозе, рост численности повстанцев и беспрепятственное занятие ими Усть-Маи, Троицкого, Эжанцов и Петропавловского вызвали смену руководства войсками Якутской губернии. Новым командующим был назначен П.Ф. Савлук, бывший комендант Иркутска, а затем начальник Особой Северной экспедиции V армии. По состоянию на 6 ноября без войск Охотского участка в его распоряжении оказалось только 425 бойцов. Из них 235 человек составляли гарнизон Якутска, а 75 охраняли Бодайбо. Подразделения Якутского гарнизона отличались низкой дисциплиной, склонностью к насилиям, убийствам и грабежам. При этом их командиры не принимали никаких мер к прекращению этих преступлений, ссылаясь на приказы командования.
Рис. 5. Чурапчинский краснопартизанский отряд
Савлук провёл реорганизацию красных частей и создал «Нельканский фронт», боевой состав которого составлял 111 штыков при автомате Шоша и 2 пулемётах (Кольт и Максим). Его командующим был назначен И.И. Белов, а комиссаром А.А. Назаров. Прибыв на фронт с подкреплением из полусотни бойцов, И.И. Белов планировал создать в районах Амги и Чурапчи заслоны против повстанцев. Для обороны первой позиции предназначался Якутский сводный отряд под командованием Котруса, а вторую должен был оборонять 2-й Охотский экспедиционный отряд, командиром которого был назначен Каратаев. Их силы должны подкрепить уцелевшие краснопартизаны.
Вырабатывая план контрповстанческой борьбы, И.И. Белов не учёл, что население, жившее между Амгой и Якутском, в абсолютном большинстве выполнили свои обязанности по налогам и гужевой трудовой повинности. Несмотря на это, красноармейцы и краснопартизаны во время своих передвижений забирали у них фураж, лошадей и продовольствие без всякой платы. Эти реквизиции способствовали их негативному отношению к советской власти и подталкивали на сторону восстания. Новые успехи поднимали боевой дух белоповстанцев, в то время, как советские руководители Якутской губернии занервничали, впали в панику и приказали ГубЧК искоренить контрреволюцию любыми методами. Начался массовый террор и бессистемные конфискации, неотличимые от обыкновенного грабежа. Несмотря на постановления о снижении уровня репрессий, в зоне боевых действий красное командование и чекисты следовали принципу: «бандитам – пулю, не сдавшим оружия – арест семей, пособникам – конфискацию имущества». Одной из форм красного террора стали массовые аресты подозреваемых лиц «в порядке изоляции». Согласно показаниям свидетелей, начальник ГПУ Агеев лично показывал, как надо пытать заключенных и получать от них признательные показания. Вылавливая и уничтожая таких «шпионов», Губбюро ВКП (б) телеграфировало в Иркутск: «Шпионы бандитов допросах упорно отказываются отвечать, принимают смерть готовностью».
Командующий Нельканским участком быстро осознал сложность военной ситуации. 26 ноября он доложил в Якутск обстановку и потребовал подчинить ему отделы ГПУ, мотивируя это тем, что чекисты своими арестами и расстрелами «шпионов» настраивают население против советской власти. В тот же день ревком амнистировал лиц, подлежащих изоляции по 2 и 3 категориям с освобождением от учета и конфискации их имущества, высылки, ареста и принудительных работ, а изоляция по 4-й категории полностью отменялась. Однако, три дня спустя И.И. Белов без объявления причин был переведён на должность военного комиссара Олекминска, а на его место вновь был назначен Каратаев. Одновременно с этой перестановкой было принято решение о снижении уровня репрессий. Так, 1 декабря 1921 г. губернская тройка869, позже обвинённая в репрессиях, отменила изоляцию лиц первой категории, «запятнавших себя в прошлом антисоветской и контрреволюционной деятельностью». Этим
