думая, выпалила я, играя с огнем. Хотя в тот момент меня почему-то это мало тревожило. Что-то внутри так и подзуживало, подсказывало неправильные вопросы.
Медведев вдруг посерьезнел, нахмурился и сообщил достаточно жестко.
– А я не знаю! Меня самого это удивило!
И замолчал, следя за моей реакцией.
– Послушайте, – я инстинктивно скрестила руки на груди, и Дмитрий сразу же проследил за моим жестом. На его лице так и читалось – ага, закрылась. Ну что ж поделать? Да, закрылась. Просто Дмитрий выбивал меня из привычной колеи общения. – Я замужем. Я вам уже говорила.
– И почему же ваш муж вас не ищет? Почему не полетел с вами прыгать?
Вопросы били прямо в сердце мишени наших семейных неурядиц. Как говорится – два попадания из двух.
Я не знала, что ответить, как правильно объяснить. Боялась снова ступить на шаткую почву подобных вопросов. Поэтому Медведев ответил себе сам.
– Значит в вашей семье не все гладко. И еще. Ваш муж не такой основательный и надежный.
– Ну… это как посмотреть…
– Это был не вопрос! – опять довольно резко перебил меня Медведев. – Так что давайте начистоту. Я ведь был с вами откровенен.
– В чем же? – уточнила я.
– В плане своих отношений с женщинами и необычности моего вчерашнего поведения. Я сам от себя такого не ожидал.
– И? – мне было страшно интересно – и страшно и интересно одновременно.
– Я жду честного ответа от вас.
– Не понимаю, что именно вы хотите узнать…
– Я повторю свои вопросы. Почему ваш муж вас не ищет? Почему не полетел с вами? У вас не самые идеальные отношения?
Да. Этот мужчина определенно умел докопаться до истины. Да и просто «докопаться» умел тоже.
– Мы не знаем ищет он меня или же нет, давайте начнем с этого. У нас же нет связи с внешним миром. Может он звонил, писал. Но мой сотовый недоступен… Может, обращался в полицию или еще куда-то. Мы этого не узнаем, пока отсюда не выберемся…
– Алена. Вы явно умная женщина. Давайте не будем играть друг с другом. Я прямо сказал – что вчера так хотел женщину, что наплевал на все свои принципы и правила. И ответил на ваши вопросы с максимальной честностью и открытостью. Так почему вы мне сейчас лжете?
Я пораженно развела руками.
– Лгу? У меня, правда, нет связи! Хотите проверить?
Я прекрасно понимала, что слова Медведева не просто попытка вывести меня из зоны комфорта – он был прав. И в отношении моей с Вадимом семьи тоже. Мы были знакомы с мужем с самой школы, поженились, казалось, по большой любви. Но потом то одно то другое. То его родители пытались нас развести. Отец уволил Вадима из своей фирмы, где муж проработал три года бесплатно, пока учился в Университете, запустил массу интересных и полезных проектов. И остался без денег и перспектив, хотя рассчитывал жениться и работать уже на зарплату, после окончания вуза. Мать подписала повестку Вадима, хотя тому на тот момент уже дали кандидатскую бронь. Очень хотела отправить его в армию, чтобы чувства остыли. А там, как знать, может и я не дождусь… Дальше – больше. Обещанных денег на свадьбу родители Вадима не внесли, постоянно устраивали скандалы на тему того, что я не работаю у них в саду, и муж перестал ездить, чтобы что-то чинить или строить. Это был ад, пока в один прекрасный момент муж не перестал отвечать на звонки. Однако эта ситуация всегда висела черной тучей на горизонте наших прежде безоблачных отношений. А дальнейшую лепту в эту грозу любви внесли быт и ребенок.
Я много занималась своей карьерой консультанта по внутреннему пиару. Ездила к заказчикам, писала рекомендации, часто была на связи даже в выходные. Мужу это не нравилось. Хотя зарабатывал он меньше и наш бюджет состоял, в основном, из моих средств. Затем пришлось нанять няню Максиму. Я сама убедила мужа сообщить родителям о рождении внука. Думала, может их отношение изменится, во всяком случае, станет более лояльным. Но не тут-то было. Начались очередные промывки мозгов Вадима его матерью.
Я плохая мать, потому что сцеживаюсь и занимаюсь работой, а не кормлю без конца первенца. Я ужасная жена, потому что не называю мужа по имени отчеству, а только лишь по короткому имени. Я ужасная хозяйка, потому что наняла помощницу по дому.
В общем, назвать нашу семейную жизнь счастливой я бы не рискнула. Мне не хотелось думать, что Вадим не ищет меня. Однако выводы Медведева казались вполне состоятельными. Хотя мне самой страсть как не хотелось в этом признаваться.
Дмитрий усмехнулся.
– Бандиты вас ищут. Вот они ищут вас и быстро добрались до этой избушки. Вас нет дома второй день! Второй день, хочу подчеркнуть! Но что-то я не вижу тут вашего мужа!
– Он…
– Он знает где аэродром, с которого вы прыгали? – опять жестко прервал меня Медведев.
Я кивнула.
– У вас есть машина?
– Да.
– На его месте я бы приехал на аэродром. Расспросил тамошних работников. И затем отправился по этим местам. Если вы приземлились куда-то там, в поле и вас не нашли служащие аэродрома… Ну или те самые служащие, которые к нам заявлялись… Логично предположить, что вы нашли где переночевать. А избушка лесника – единственное подходящее место в окрестностях. Даже бандиты – и те сделали этот единственно правильный вывод. Хотя я бы не назвал их интеллектуалами. Как они выдали себя утром? Этот их засланец, который должен был сыграть роль сотрудника аэропорта прокололся раз пятнадцать… Причем прокололся на пустом месте! На уловках для детей малых!
– А вы не можете предположить, что муж не так хорошо разбирается в этих делах? По вам же сразу видно – найдете любого. У вас цепочка рассуждений даже характерная. А мой муж – просто программист…
– Я могу предположить что угодно. Но он мог посоветоваться с кем-то, кто разбирается лучше.
– А вы всегда такой? – вспылила я, не находя нужного термина.
– Какой? – уточнил Медведев, заломив густую бровь.
– Ну даже не знаю… Жесткий, бескомпромиссный… Выдвигающий безапелляционные суждения. Уверенный в своей правоте и в своем праве судить других… – если вначале я терялась в словах, то теперь меня буквально несло.
Медведев нахмурился и слушал. А когда мой запал иссяк, коротко рубанул:
– Да.
Я замолчала, глядя в суровое лицо Дмитрия. Растерялась, опешила. Он ведь не отрицал, хотя многие эпитеты другие приняли бы за оскорбления. Из меня будто выкачали всю энергию спора. Потому что собеседник и не собирался спорить или оправдываться. Похоже, у него просто не было этой
