Егора пропало, а лицо стало каким-то безжизненным.
– Доча, давай, иди маме помогать. Нечего тут стоять, – вышел отец.
– Здравствуйте, – сдержанно сказал Егор.
– Что ты, папаша, попрощаться приехал? – недружелюбно отозвался Павел Николаевич.
– Да просто навестить, – без эмоций ответил Медянов.
Вероника улыбнулась ему и скрылась за воротами.
– Ну, теперь вы не скоро увидитесь, и слава богу.
– Ты не умничай, – зло ответил Егор. Ему хотелось пойти на конфликт. Он моментально вскипел.
– Когда мы с тобой на «ты» перешли? – съязвил Павел Николаевич. – Сопляк.
– Сопляк – это ты, ублюдок. Все время нам мешал, из-за тебя мы расстались!
– А зачем ей такой нищеброд? Но ты успел-таки ее обрюхатить, сукин сын! Я был против этого ребенка! Хотел, чтобы она аборт сделала. Да девчонки настояли…
– Из тебя будет хороший дедушка, – саркастично заметил Егор. – Скажи мне, богатенький буратино, ты все меряешь деньгами? От смерти сможешь откупиться?
Медянову очень хотелось достать оружие. Нет, не для того, чтобы выстрелить, просто чтобы эффект был еще сильнее. И он все-таки немного отодвинул рукой куртку, чтобы Павел Николаевич смог заметить рукоять пистолета.
– Ты щенок еще, чтобы мне угрожать! Думаешь, я боюсь? Я всю жизнь пахал, чтобы своих девчонок обеспечить. Видел я вас таких, в девяностые. Пуганые, знаем. Иди отсюда и забудь про Веронику и ребенка.
– Да пошел ты…
Егор сел в машину и погнал по бездорожью в сторону Ленинска.
– Что же у меня все через задницу получается? Что ни разговор сегодня, то провал! – злился Медянов. Он выехал из станицы, бросив последний взгляд на нее через зеркало заднего вида.
– Пошло все оно! – прорычал Егор.
* * *
В здании администрации происходила суета. Владимир Соколов уже в своем кабинете работал над официальным заявлением киевским властям. У входа дежурили несколько человек. Остальная часть отряда заняла первый этаж, приготовившись к обороне в случае штурма украинскими силовиками. Укреплялись окна и двери, приносили оружие и боеприпасы. Ополченцы располагали бетонные блоки так, чтобы к зданию нельзя было подобраться на машине или бронетехнике. У многих уже был опыт боевых действий; они знали, что делать, и без указаний.
Начальник милиции города Роман Овчаренко руководил укреплением здания Управления МВД. Созвонился с Соколом и рассказал ему, что часть силовиков сдала оружие и ушла из милиции, но большинство остались. Они патрулируют улицы, поддерживая порядок в городе, чтобы не наступил хаос и люди не решили, что сейчас нет власти и можно заняться черт знает чем.
После разговора Владимир встал, распахнул окно и невольно улыбнулся крепнущей весне. Хотел было закурить, но воздух был таким свежим и пьянящим, что он передумал. Пытался насладиться моментом, запомнить его.
…Что ты делал весной четырнадцатого года? Я смотрел в окно из кабинета мэра и наслаждался первым настоящим весенним теплом. Вполне приятное воспоминание. А еще выдвинул ультиматум киевской власти. А еще готовился к обороне здания, вооружившись всем, что удалось достать. А еще планировал провести силовую акцию против националистов «Правого сектора»… Да, ты сложа руки не сидел! Ну еще бы, время такое было…
Владимир вернулся в кресло, достал карту района и принялся детально изучать. Он и так неплохо знал эти места, но все равно требовалось кое-что освежить, нужна тщательная подготовка. Еще в школе учителя заметили, что у него аналитический склад ума: он неплохо мыслит, всегда критично настроен и даже сказанное педагогами не воспринимает на веру, часто спорит. Вот и сейчас Владимир хотел лично все спланировать, а уже после этого выслушать замечания.
Он смотрел на карту, изучая окрестности города и района. К северу от Ленинска был мост через широкую реку Уголек, до него всего километра три-четыре. «Его необходимо подорвать», – сразу отметил Сокол. Именно через этот мост шла основная автомагистраль из Харькова в Луганск.
– Мы первый форпост, – сказал вслух. – По нам будет первый удар. Надо превратить город в крепость.
Он не верил, что все обойдется. Володя надеялся на одно – что хватит времени подготовиться к отпору. Лишь бы вот прямо сейчас войска не подвели к городу – тогда конец. Соколов не сомневался, что война будет, она уже на пороге.
«Итак, на востоке – граница с Россией. На юге – Луганск. И что мы получаем в итоге? Нападать будут с запада. Надо укрепить это направление, увести людей с окраин. Но куда?»
Сейчас его особенно интересовало село Гремучее. Нашел его и нужный дом на ноутбуковской карте. Внимательно изучил расположение улиц и подъезды к дому. Сравнил бумажную карту и интернетовскую. Нормально, принципиальных различий нет.
Хорошо, – подумал Соколов. – Будем брать. Если все пройдет удачно, то боевой дух у пацанов поднимется, и эта треклятая хунта и «Правый сектор» поймут, что мы на серьезный разговор настроены.
В дверь постучали – показался Медянов. Он немного виновато или расстроенно улыбнулся.
– Машина в целости и сохранности. Сто лет не ездил, – заявил он. – Я ее заправил.
– Хорошо, это очень даже хорошо. Нам понадобится транспорт. Ты располагайся в мэрии, переночуем все сегодня здесь. Медный, у нас военный объект. Шатания надо бросить.
– Да разве я шатаюсь?
– Я в общем. Это всех касается. Завтра ответственный день.
– Этих уродов ловить едем?
– Да, только ты особо не болтай, – предупредил Сокол. – Не все знают, поедут лишь проверенные. Остальные здесь останутся, будут дежурить. Эх, плохо, что ты необстрелянный, молодой. Ну ничего, завтра потренируешься. Медный, ты хороший парень, я тебе доверяю. У меня чутье работает неплохо, не раз проверял.
– В Югославии?
– И не только. Так, по жизни, чувствую, с кем можно дело иметь, и Андрюха тоже нормальный парень. Борю вы очень выручили. Добрые вы, пацаны. Сохраните эту доброту.
– Ты сохранил? – в голосе Егора прозвучала надежда.
– Наверное, – оборвал Владимир. – По крайней мере, я в это верю.
Соколов одернул себя, понял, что слишком разоткровенничался, ушел в ненужные дебри. Но… но почему ему так симпатичен этот пацан? Может, потому, что напоминает о младшем брате, который из Югославии не вернулся?..
– Ты на сегодня свободен. Осмотрись тут, пообщайся с мужиками, выбери место, где спать будешь. Завтра выезжаем рано утром. Оружие с собой?
– Да, пистолет есть, – ответил Егор.
– Хорошо, автоматы пока не дам, пистолетов хватит.
Егор слонялся по коридору, искал Андрея. На душе было противно после разговора с Никой и ее отцом. «И когда уже вся эта ситуация закончится?» – подумал Егор. Но тут же вспомнил про ребенка. Как видно, привязан он им к Веронике на всю жизнь. Никак ее не вычеркнуть, не обойти. Вон, у Шишкова, наверное, много бывших, и ничего. А
