произнес в пустоту Соколов.
Доехали быстро. Подняли мужика на второй этаж и уложили на диван.
Расплачиваясь с таксистом, Владимир сказал:
– Кому-то сболтнешь… я твой номер запомнил.
Водитель забрал деньги, показал ему средний палец и удрал.
Наверху Андрей уже перевязал голову избитому. Тот лежал с закрытыми глазами и, казалось, спал.
Троица вышла покурить.
– Это Боря, мой товарищ, – глубоко затянувшись, сказал Соколов. – Мы с ним в Югославии были. Не мог я его бросить. Мне надо было там оставаться, а тут Боря под раздачу попал. Да как саданули сильно, скоты.
– Что теперь дальше будет? – спросил Егор.
– Да хрен его знает. Разгонят всех и вывесят флаги «Правого сектора», – смешался Андрей.
– Не вывесят, – уверенно сказал Сокол и достал из-за пояса пистолет Макарова.
– Мы же по-хорошему хотели – поговорить, а они не захотели даже выйти. Сразу ментов на нас кинули. Это их большая ошибка, теперь разговор будет другой. У нас, мужики, боевое оружие есть.
Андрюха растерялся и как-то по-детски произнес:
– И что, война будет?
– Война против русских уже давно идет. Даже раньше Майдана, – ответил Соколов. – Надо делать выбор: либо Россия, либо Запад. Для меня ответ очевиден. У меня с американцами старые счеты, еще с Югославии, с развала Советского Союза.
Егор вдумчиво слушал, ловил носом весенние запахи, приносимые ветерком. Он отчетливо понял, что стоит на краю неизвестности. И ему очень захотелось жить.
– Сокол, я с тобой, – тем не менее произнес Медянов. – После Киева… я там насмотрелся на этот бред. Надо помешать им устроить здесь то же самое.
– Егорка, – пристально взглянул на него Владимир. – Киев – это лишь начало. Скоро здесь будет намного хуже.
– И? Я уже сказал. И слов своих назад не беру.
– Может, еще наладится? – голос Андрея прозвучал глухо.
– Будем надеяться, – ухмыльнулся Владимир. – Но готовиться надо к худшему. Сейчас по всему городу и району пойдут облавы.
– Здесь мы будем в безопасности, – уверенно отозвался Андрей. – Я своих на улицу никогда не выгоню.
– Ты рискуешь, – сказал Егор. – Ладно мы, нам терять особо нечего, но у тебя бизнес.
– Когда все летит в пропасть, о каком бизнесе может идти речь? Но надо быть осторожными.
– Ничего, мужики, у меня есть на этот случай план, – заявил Соколов. – У вас есть надежные друзья? Одноклассники, сослуживцы?
– Да не служившие мы, – отозвался Егор. – Но созвать пацанов можно.
– Медный, только запомни одно: среди них может быть крыса, среди нас может быть крыса. Помни это всегда и будь осторожен. Никогда не говори больше, чем необходимо.
Помолчав, Владимир деловито добавил:
– Надо поднимать народ на протест. Ждать дальше – контрпродуктивно.
Друзья кое-как переночевали в автосервисе. Егору не спалось. Борис тяжело и громко сопел, но Медянову не это мешало. События происходили стремительно, и Егор перестал чувствовать себя самим собой, будто со стороны все наблюдал. Он открыл глаза и долго всматривался в темноту. Тоскливо как-то стало. Одно слово – «тоска», но насколько оно всеобъемлющее… Во вселенной непременно есть место и для любви, и для радости, для счастья. Но в каких ее неведомых уголках они прячутся?
Утро говорило о том, что надо работать, но мысли парней были заняты совсем другими вопросами. Они стояли и курили. Со второго этажа, держась за поручни, спустился Боря, поблагодарил за помощь и отправился по своим делам.
Соколов, понятное дело, к началу рабочего дня не появился. Егор тоже скучал – никто в этот день мыть машину почему-то не хотел. Один Андрей занимался делами у себя в кабинете.
Егору не сиделось на месте: он постоянно двигался, ходил вокруг автомойки. Отогнал собак, пнул камень и пошатал поручень. Потом присел на ступеньки и закурил.
Ближе к обеду приехал Соколов с двумя мужиками. Из автомобиля, который принадлежал одному из незнакомцев, они достали несколько сумок и понесли их наверх. Егор отправился за ними. Все разместились в кабинете Андрея, который отложил все другие дела. Приезжих звали Семен и Армен, они были людьми проверенными, как сказал Соколов.
– Значит так. За это время мне удалось многое узнать. Самое первое – по поводу вчерашнего разгона. Менты были не наши, их привезли откуда-то из Винницы. Власти посчитали, что местные откажутся устраивать такое побоище. У меня есть знакомые среди наших силовиков, многие готовы поддержать нас. Не буду посвящать во все детали, это лишнее. Скажу лишь одно – мешать нам не станут, это первое. Теперь второе: нужно брать администрацию срочно, немедленно. Надо устанавливать свою власть. В Луганске и Донецке сейчас то же самое происходит. Наша главная задача – взять мэрию, объявить о поддержке курса на самоопределение и потребовать вывода с нашей территории украинских войск и Национальной гвардии.
Владимир взял одну из сумок и поставил ее на стол.
– И третье: надо вооружаться. Оружия у нас предостаточно.
Он расстегнул сумку. Внутри лежало несколько автоматов Калашникова, пистолеты и боеприпасы.
– Берите, мужики. Оружие применять только в случае прямой угрозы для жизни. Мы должны избежать стрельбы во время штурма мэрии. Но в крайнем случае… Мне пообещали, что все пройдет тихо.
– Сокол, – подал голос Егор. – Ты сам вчера говорил… Может, это ловушка? Может, они просто хотят одним ударом зачистить самых недовольных. После этого народ разбредется…
– Светлая твоя голова, Медный. Что делать? Тут без риска никуда. Вечером мы будем либо в мэрии города, либо в застенках СБУ.
– Может, лучше оружие не брать? – предложил Андрей.
– Я думал об этом. Менты нам больше не помешают, но могут приехать киевские нацики. А те с тобой разговаривать не будут.
– Я вообще не очень знаю, как стрелять, – отозвался Егор.
– Ничего, научишься, – уверенно заявил Соколов.
– Сейчас это больше для устрашения. В общем так: через два часа народ выйдет на митинг, не опаздывайте. Будем творить историю.
Владимир, Семен и Армен ушли, оставив друзей вдвоем. При этом сумка с оружием так и продолжала лежать на столе.
– Надо куда-то ее убрать, – сказал Андрей. Но прежде он достал АК-47 и начал рассматривать. – Впервые оружие в руках держу.
– Да, – откликнулся Егор, разглядывая пистолет и патроны. – Дела… Я до сих пор не до конца верю в происходящее. Все слишком быстро происходит, жизнь на глазах меняется, и не в лучшую сторону, – он пристально глянул на оружие.
– «Чует мое сердце, мы на пороге грандиозного шухера»! – рассмеялся Андрей, пытаясь разрядить обстановку. – Я верю, что все будет нормально.
* * *
Возле мэрии собрались сотни людей. Они кричали и выдвигали требования, чувствовалось обостренное недовольство. Вчерашний разгон митинга вызвал у горожан не страх, а
