из себя, но слезы не шли. «Может, я и не любил ее?.. – подумалось ему. – Или давно уже все перегорело…»
Надо было учиться жить без нее. Самое противное, что Нику все равно не вычеркнуть из жизни, ведь она родит его ребенка. Справится ли он с этим? Вдруг у них снова разгорятся чувства? У женщин так бывает. Наверняка после родов в ней что-то изменится, она станет мамой. Она станет мягче и добрей. «Поэтому нельзя ставить крест на этих отношениях. Все может быть впереди», – размышлял Егор, выйдя на окраину поселка и всматриваясь в серые поля. «Что сейчас главное? Показать, что я на что-то гожусь. Самому себе доказать. Андрюха на работу позвал. Вот завтра прямо с утра к нему и поеду, договоримся, начну работать. А там, глядишь, все наладится, если суждено».
«И всэ будэ добрэ у кожного з нас», – заиграла песня украинской группы у Егора в голове. Он улыбнулся, вдохнул свежий ветер и пошлепал домой, отряхивая с кроссовок комья грязи. Наверняка дома ждала мама, переживала, беспокоилась. Знала, что он ходил к Веронике. Егор спешил домой, чтобы поделиться с мамой своими планами.
* * *
Егор начал работать у Андрея в автосервисе. Он каждое утро рано вставал, чтобы успеть на автобус в Ленинск, который ходил раз в час. Быстро завтракал, целовал маму и, накинув легкую куртку и захватив рюкзак, мчал на остановку.
Работа была несложная, но довольно грязная. Медянов мыл машины, помогал механикам чинить поломанные автомобили, убирал небольшую территорию вокруг здания. Автосервис имел два этажа, на верхнем находился офис компании. Иногда Егор поднимался туда, чтобы попить кофе с Андреем.
– Ну, как тебе работается? – спрашивал друг.
– Да нормально, грех жаловаться. При деле, и уже хорошо.
– Отлично. Ты вникай во все, смотри, как дела делаются. У нас бизнес хорошо идет. Если так будет, то где-то через полгодика мы хотим открыть еще один автосервис, в южной части города, на выезде. Понадобится помощник. А толковых людей, которым я мог бы доверять и на которых можно положиться, мало. Поэтому имей в виду. На повышение пойдешь!.. – по-доброму усмехнулся Андрюха.
– Да у меня же и образования нормального нет. Я не знаю, что там делать.
– Твоя главная обязанность будет организовывать работу, следить за людьми и решать текущие вопросы с клиентами. На самом деле, ничего сложного. Как там с Никой?
Любое упоминание Вероники для Егора было болезненным. И не столько из-за нее самой, сколько из-за ребенка, который вот-вот должен был родиться. У него в душе был полный раздрай. В своих мечтах он видел себя примерным отцом и семьянином, а в жизни все получалось совсем не так.
– Никак.
По внешней лестнице они спустились на первый этаж. На улице пели весенние птицы, их голоса отзывались в душе детскими воспоминаниями и верой в успех. Апрель вступал в свои законные права, одаривая теплом. Светло-зеленые маленькие листочки на деревьях украшали город, делали Ленинск нарядным и молодым.
– Сокол, скажи мне, мужик на «БМВ» приезжал? – крикнул Андрюха одному из рабочих.
– Да, приезжал, – отозвался тот из-под машины. Говорят, руки у Сокола были золотые, он мог починить практически все, даже танк на постаменте заставил бы помчаться в бой.
– Ты все сделал?
– Да, все!
– Ладно, я поехал, – обратился Шишков к Егору: – Знаешь что? Давай на выходных встретимся, посидим, выпьем пива?
– Я не против, – отозвался Егор.
Они пожали руки, и Андрей направился к своей «Мазде».
Из-под машины вылез Сокол – Владимир Соколов. Он поднялся и взглянул на Егора. Тот заметил взгляд и махнул головой, мол, чего смотришь?
– А вы с шефом дружбаны? – спросил механик.
– Вроде того. Мы вместе в школе учились, – ответил Егор. – Давно не виделись. А тут встретились, он работу предложил. А что?
– Да не, ничего. Нормальный он мужик, – Сокол подошел к заваленному хламом длинному столу и грязными руками взял из пачки сигарету. Отошел ближе к входу и закурил.
– Я до этого в другом месте работал, в Лисичанске. Начальник у меня был – гнида редкая. Я даже не говорю про то, что зарплату постоянно задерживал. Вел себя с рабочими как скотина. А этот, я смотрю, нормальный.
Егор кивнул в подтверждение. «Что он от меня хочет?» – пытался понять Медянов.
Бренчало радио, музыка вдруг прекратилась, и ведущий начал рассказывать о новостях. На Донбассе набирало силу народное недовольство, во многих городах люди выходили на митинги, требуя от киевских властей справедливой политики в отношении русскоязычного населения.
– Вот уроды, – зло сказал Сокол.
– Кто уроды? – не понял Егор.
– Да эти киевские барыги. Продажные бизнесмены, американские агенты. Тьфу, тошно смотреть на все, что происходило на Майдане.
– А-а-а-а, да, – отозвался Медянов. – Да, был я в Киеве…
Он заметил, как Соколов напрягся и резковато повернулся к нему, подался чуть вперед для «доверительного разговора» по душам, по-мужски. Его ладонь начала сжиматься в кулак.
– Ты че, за этих скакал? – не понял механик.
Егор рассмеялся:
– Да нет, конечно. На заработки ездил, но так ничего и не заработал.
Ответ не убедил Владимира Соколова, он оставался напряжен. Видя, что атмосфера накалилась, Егор решил рассказать историю про церковь, которую чуть не сожгли радикалы в Киеве. Владимир слушал внимательно, а потом внезапно пожал руку Медянову.
– Ну ты, брат, даешь! – восхитился он. – Не каждый бы вписался. Видел я по новостям этот сюжет. Удивительно, что ты там был. Непростое время наступает, – тяжело сказал Сокол. После рассказанной истории напряжение спало, и разом установились доверительные отношения.
– Думаешь?
– А что тут думать? Тут готовиться надо…
– К чему? – не понял Егор.
– Заговорился я что-то с тобой. Меня машина вон ждет, – достаточно грубо буркнул Владимир, но напоследок дружески хлопнул Егора по плечу.
* * *
Андрей и Егор сидели в пабе в центре города. Они уже опрокинули пару кружек пива. Разговоры становились все более откровенные.
– Не знаю я, что мне делать, – театрально схватился за голову Егор. – Надо было родиться сыном миллионера.
– Надо было родиться нормальным человеком. И у тебя это получилось! – попытался сгладить Шишков.
– Да, нормальных людей бесплатно не кормят, деньги не дают. Не ровня я, видите ли, ей. Семья у них зажиточная, богатая, обеспеченная. А я нищеброд. Да и хрен с ними, уродами! Что мне с ребенком делать? Я не хочу, чтобы Вероника растила моего ребенка одна или с чужим мужиком. Я не могу оставить их, понимаешь, Андрюха? Но у меня нет абсолютно никаких вариантов! Я не знаю, как переломить ситуацию в свою пользу.
