с нами воевать?
– А что им ехать? – хмыкнул Егор. – Они уже здесь.
– Серьезно? – удивился Шишков.
– Серьезней некуда, брат. Мы вот с мэром поговорили, много интересного узнали. Я сперва даже не поверил, думал, он приукрасил.
В окне было синее небо, чистое, без облачков, глубокое и непостижимое, яркое и приветливое. Казалось, что такое небо сейчас над всем миром. Но где-то были и грозовые тучи, которые несли в себе молнии. Ветер подул в сторону Ленинска.
* * *
Медный зашел в кабинет к мэру, который сейчас занимал Сокол.
– Я домой хочу съездить, – сказал он Владимиру. – Я маму давно не видел. Да и на ребенка хочется взглянуть.
Лидер ополчения Ленинска отвлекся от бумаг, которые внимательно изучал, и пристально посмотрел на парня. Затем демонстративно достал пистолет и положил его на стол. Егор понял этот жест: Владимир еще не мог полностью ему доверять, слишком мало они были знакомы. Порой казалось, что Соколов никому не доверял.
– Мне правда надо. Я завтра вернусь.
– Ты понимаешь, что обладаешь, по сути, секретной информацией?
– Ну, ты думаешь, что я сейчас побегу к ним и все расскажу? При всем уважении, Сокол, ты в своем уме?
Владимир тяжело вздохнул. Он колебался, потому что не хотел совершить ошибку.
– Ладно. Ты водить умеешь?
– Да, немного.
– Вот тебе ключи от синего «Жигуля», он во дворе стоит. Чтобы к вечеру уже был здесь. Понял?
– Договорились, вечером вернусь.
Он забрал ключи и вышел из кабинета. Спустился на первый этаж. Андрюхи нигде не было, наверное, тоже решал свои личные дела или выполнял какое-то поручение. «Машина – это хорошо, двадцать минут – и дома», – обрадовался Медный. На автобусе дорога заняла бы не менее часа. К тому же ходили они в станицу Мироновскую редко – три раза в день.
Ямы на дороге мешали разогнаться как следует, солнце слепило глаза. Егор приоткрыл окно – свежий весенний воздух словно прибавлял сил. Он очень соскучился по маме за эти дни. Ему казалось, что он не видел ее уже целый месяц. Она наверняка беспокоилась. Он позвонил ей всего один раз, сказал, что занят, много работы. А Ульяна чувствовала что-то, как и все любящие матери.
Он остановился у своего дома. Мама сажала цветы во дворе, она очень обрадовалась, увидев сына. Обнялись.
– Это ты на машине приехал?
– Ага.
– А я думаю, кто ездит здесь. С кем ты? С Андреем?
– Нет, сам.
– Как сам? А машина откуда? – удивилась мать.
– Да ребята дали.
Мама Уля насторожилась.
– Какие ребята? – с недоверием спросила она.
– С работы.
Она не поверила, почувствовала, что сын врет.
– У меня сейчас работы много в Ленинске, – как можно веселее сказал Егор. – Поэтому дома буду редко появляться.
– А где ты там ночуешь?
– Да в автосервисе и ночую. Удобнее так, на дорогу время не тратишь.
Он достал из кармана деньги, которые заработал за неделю, и отдал матери.
– Вот, на огород.
– Спасибо, сынок.
Они снова обнялись, и в этот раз руки Ульяны почувствовали за поясом неизвестный предмет. Она отстранилась, распахнула его зеленую ветровку и увидела пистолет.
– Это что такое? – мама была одновременно и удивлена, и разгневана.
– Успокойся.
– Зачем тебе оружие?
– Для защиты. Мам, давай не будем.
– Сынок, ты бандитом стал?
– Что ты болтаешь? – рассмеялся Егор. – Ну, каким бандитом.
– Я так и знала! По новостям слышала про захват мэрии, и чуяло мое сердце, что ты в этом участвуешь.
– Я тебя защищаю! Все, разговор окончен. У меня нет времени! Нужно идти, меня ждут.
– Сынок! Сынок!
Он резко развернулся и направился к машине.
– Ты хоть людей не грабишь? – тихо сказала Ульяна вслед ему.
Егор остановился и произнес, не оборачиваясь:
– Я никогда не буду их грабить, я ради них и взял это оружие.
Он уехал, а мама Уля осталась стоять на улице со слезами на глазах.
Медянов неспешно ехал по станице. Он знал все закоулки, все особенности этих мест, их историю, людей, живущих здесь. Включил музыку, чтобы отвлечься: по радио играла какая-то попса. Он нашел станцию со старым добрым русским роком. Остановился прямо посреди пустынной улицы, откинулся в кресле и закрыл глаза. «Надо заехать к Нике. Но надо ли на самом деле?» – пытался понять Егор. Он долго размышлял об этом, пока его не отвлек сигнал другого автомобиля, который не мог проехать. Убрал машину с дороги, развернулся и поехал к Веронике. Даже не столько к ней, сколько к своему ребенку.
Подъехал к ее дому и посигналил, стал ждать. Понимал, что она быстро не выйдет, так как беременна, да и навряд ли хочет. А раньше порхала, как бабочка, ему навстречу, в его объятия.
– Как у людей так быстро проходит любовь? Почему у меня не так?
Посигналил еще раз и вышел из машины. Ворота открылись, вышла Ника. Уставшая, не выспавшаяся.
– Привет, – сказала она довольно доброжелательно. – Это что за машина?
– Привет. Да, ребята дали покататься.
– Дела у тебя идут на лад, я смотрю.
– Ну, это вряд ли, – пространно ответил он. – Как ты себя чувствуешь? Как твое состояние?
– Да, более или менее. Малыш брыкается, шевелится постоянно.
– Ты ему музыку включай, – посоветовал Медянов.
– Включаю и читаю.
– Ты хорошая мама, – с теплотой произнес он.
Вероника улыбнулась. Ей действительно были приятны эти слова, она с грустью вздохнула.
– Когда тебе рожать?
– Да уже вот-вот. Мы, кстати, решили уехать.
Егор сначала не понял.
– В смысле? После родов отдыхать поедете?
– Нет, мы в Россию уезжаем. Как раз сейчас вещи собирают родители.
У него потемнело в глазах. Сколько раз еще он потеряет эту девушку? Когда это кончится? Медный отошел подальше от нее и, присев на корточки, закурил.
– Я хочу, чтобы у малыша было российское гражданство. На Украине беспредел такой творится. У нас в Ленинске мэрию захватили. Хочу для ребенка спокойствия, чтобы он лучше, чем мы, жил. А тут проблемы долго будут продолжаться. Папа говорит, что война возможна.
– Да. Знаешь, я ведь штурмовал мэрию и в ополчение вступил.
– Я не удивлена. Вот поэтому и хочу уехать.
– Наверное, это правильно. Но… я ведь смогу увидеть ребенка?
– Как обживемся, приезжай.
– Я постараюсь денег привезти.
– Егор, да какие с тебя деньги?
– Ты имя для малыша выбрала?
– Он, стало быть, будет Егорович. Что звучит с этим отчеством? Алексей Егорович, Роман Егорович, Дмитрий Егорович? Не знаю, еще будет время. Сейчас другим голова занята.
– А дом кому?
– Если получится, то продадим.
– Значит, навсегда уезжаете?
– Надеемся.
Сердце сдавило, тяжело стало на душе. Настроение у
