праздничном пиру профессор ощущал себя соответствующе обстановке — перманентно хотел или заорать, или набить кому-нибудь лицо. А длинная, занудная речь Амбридж только усилила эти желания. Флитвик, слушая нового преподавателя, растерянно качал головой, Помона возмущённо морщилась, а Минерва с совершенно спокойным лицом изучала свои ногти, будто все грядущие реформы ее не касались. Студенты разделились на два лагеря: половина откровенно скучала, глаза их от бесконечного спича соловели. Другие, те, что поумнее, начинали шушукаться. Грейнджер, наклонившись к своим дружкам, что-то возбужденно шептала. И профессор со смирением понял — начнутся бунты.
Первые отработки не заставили себя ждать. Поттер ходил с красной рукой, а Минерва нехорошо поглядывала на новую коллегу. Северус вытянул Макгонагалл на дуэль, и та, разметав пару столов, поделилась наболевшим:
— Кровавые перья! Причем, они не запрещены, такими у гоблинов договоры подписывают, то есть, Амбридж может их использовать. Мне никто ничего не говорит, но я что, следов не узнаю? Я в министерстве работала, знаю их действие… Поттера я уже попросила не забываться, он пятикурсник, должен уметь держать себя в руках. Но если она начнет применять свои штучки на малышах, мне придется побыть убийцей!
— Я, конечно, помогу вам избавиться от тела, — любезно предложил Снейп, — но, может, сначала поищем менее разрушительные пути?
Он смолчал и не стал говорить, что "самообладание" и Поттер находятся на разных полюсах, поэтому новые отработки Герою-С-Шилом-В-Седалище только вопрос времени, но решил своими силами воздействовать на Амбридж. Она доверяла декану Слизерина, а всем известно, что доверять отравителю — очень плохая идея.
///
Однако и двойная порция зелья Рассеянности, добавленная Амбридж в чай, не сделала противную женщину более выносимой. Она выбила себе должность генерального инспектора, клепала какие-то постановления и постоянно приходила на уроки, задавая неуместные вопросы.
В одну из проверок она обратила внимание на близнецов Уизли, которые по завершению урока ожидали Снейпа со своими вопросами. В прошлом году братья в очередной раз забрали себе министерскую награду и теперь готовили совместный патент на свою третью разработку, а пока зелье "грёз наяву" экспериментально тестировали в Мунго на пациентах целителя Януса Тикки.
— Студенты Уизли, у вас какие-то вопросы к профессору Снейпу? Неужели наука зельеварения для вас оказалась слишком сложной и потребовались дополнительные разъяснения? Или профессор Снейп, по вашему мнению, недостаточно полно подаёт материал?
Снейп, возвращаясь из кладовой, куда относил ингредиенты, поморщился. Вот ведь министерская жаба, пытается выставить его некомпетентным преподавателем, попутно унижая подростков.
— Профессор Амбридж, если вы не заметили, Уизли посещают "Высшие зелья", до которых я не стал бы их допускать, не получи они "Превосходно" по зельеварению на СОВ. И я категорически не понимаю вашего внимания к моим ученикам.
— К вашим, профессор Снейп? Это же гриффиндорцы?
— Это мои личные ученики, которые в будущем будут защищать мастерство, трехкратные победители министерского конкурса студенческих инновационных проектов по зельеварению. Так что я не понимаю ваших претензий.
Снейп смотрел на розовую даму сверху вниз, как на пыль под ногами, а у близнецов за его спиной на лицах было почти такое же надменно-брезгливое выражение, как у наставника. Видимо, мимику Снейпа паршивцы перенять успели, но выглядело это уморительно, так сказать, Снейп-канон и два тощих долговязых рыжих недо-Снейпа с одинаковыми выражениями на лицах.
Амбридж поспешно удалилась, желая сохранить лицо, а один из близнецов тихо поинтересовался у Снейпа:
— А это правда… ну, про Мастерство?
— Правда, — ворчливо бросил тот. — Я писал Нефариусу, он готов вас принять. Получите мастерство и открывайте магазин. Но прежде сдайте ЖАБА на высший балл! — Добавил он с угрозой в голосе. Но парней это не испугало. Они радостно переглянулись, хором воскликнули:
— Есть, сэр!
— Спасибо, сэр!
И тоже сбежали, видимо, обсуждать неожиданную новость.
Северус не озвучивал этого, но был доволен собой. Нефариус жил в Саффолке, сохранял нейтралитет и его не трогали в Первую магическую войну, есть шанс, что не тронут и сейчас. У близнецов, при их изворотливом уме, нет тех талантов зельевара, что были у самого Снейпа, поэтому для получения Мастерства им придется учиться года два, если не три. Учитывая, что Нефариус, помимо высших зелий обожает делать взрывные коктейли, горючие смеси и пиротехнику, Уизли у него придутся к месту и не заскучают. Он научит их терпению, спокойствию и вколотит в головы технику безопасности, а они сами вряд ли ввяжутся в опасные авантюры, находясь под крылышком у Учителя, и есть надежда, что хотя бы этих двух молодых людей удастся вытащить из горнила неизбежной войны. А то, как вел себя лорд, как стягивал силы Дамблдор, четко сигнализировало, что новой войне быть.
///
В отличие от работы с близнецами, занятия с Поттером напоминали повторяющийся ночной кошмар. Снейпу совсем не хотелось рыться в памяти у мальчишки, который был свято уверен в непогрешимости, честности и добросердечности своего отца. Пока неприятные воспоминания самого профессора варились в Омуте, он раз за разом повторял "Легиллименс", натыкаясь временами на неприятные моменты в стиле: "Вы так похожи на отца, только глаза мамины". После таких слащавых, мерзких откровений тянуло блевать, да и сам мальчишка не помогал — он злился, бесился, не мог очистить разум, чтобы закрыться, и обоюдная пытка продолжалась.
Когда Поттер, проявив в который раз неуместное любопытство и дурной нрав, влез в Омут памяти и увидел постыдные воспоминания слизеринца, Северус одновременно ужасно разозлился, но и ощутил облегчение. Нет, он больше никогда, никогда не согласится его учить. Пусть лучше Дамблдор его пытает, но Снейп отказывается продолжать это безумие.
Желая остудить голову, он кругами носился по коридорам, а часам к десяти опомнился уже у Макгогагалл, которая, усаживая в кресло, пихала ему в руки чашку с успокаивающим травяным сбором.
— Минерва, я…
— Даже слушать не желаю, профессор Снейп. Выглядите хуже, чем ваше факультетское привидение. Будьте любезны молча пить.
Зельевар послушно принялся глотать кисловатый горячий напиток, сдобренный медом, а декан Гриффиндора вернулась за стол, продолжая писать. Когда первая чашка была допита, она внимательно глянула на своего "пациента" и взмахом палочки налила вторую.
Холодный комок в груди профессора оттаивал, он чувствовал, как постепенно
