И, я вижу, уже успела облачиться в мой скромный подарок. Очень… подходяще.
Его взгляд скользит по силуэту платья, медленно и оценивающе. Я чувствую, как по моей коже бегут знакомые мурашки. Все мои планы о том, как держать дистанцию, как изображать неприступность, рассыпаются в прах от одного его прикосновения, от одного его взгляда.
Ох, Грум…
Глава 12. Завтрак
Сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание. Я чувствую каждый его мускул, каждую черту его мощного торса через тонкую ткань платья. Хотелось бы мне сказать, чтобы он убрал руки, но со всей очевидностью я понимаю, что мне нравится.
Чёрт возьми. Что со мной вообще такое происходит рядом с ним?
Почему любое его прикосновение отзывается во мне жаром? Почему тело пронзают какие-то импульсы, заставляют меня терять голову в его присутствии? И отчётливо понимать… чувствовать своим даром, как он желает сейчас большего.
Не просто прижимать меня к стене, не просто смотреть, а намного… намного большего.
– Зачем ты меня держишь? – вырывается у меня дрожащим, предательским шёпотом.
Его губы растягиваются в медленной, хищной улыбке. Он знает, какое влияние на меня оказывает. И эта игра обоюдная. Вот только что делать с этим знанием?
– А у тебя какие-то возражения? – хмыкает он, и его горячее дыхание касается моих губ.
Я теряюсь. Возражения? Боги, моё тело кричит «да», в то время как разум пытается выстроить хоть какую-то оборону. Он так интимно меня прижимает, его бедро слегка вдавливается в моё, и я чувствую головокружительную слабость.
Ещё несколько сантиметров, и он может прикоснуться к моим губам. И тогда снова я почувствую то самое безумие, что было между нами вчера. Его жаркий язык, его сладкие прикосновения…
– Просто проверка реакции, Элли, – поясняет он со смешком, но в его глазах я читаю подтверждение своей гипотезы. Он тоже чувствует это притяжение… но не поддаётся. – Ты ведь моя помощница. На тебя ведётся охота, а ты, спускаясь по лестнице, даже не посмотрела в сторону тени, где я стоял. Совершенно невнимательна. Учись.
Он отпускает меня так же внезапно, как и схватил. Я едва не падаю на пол, ноги ватные, в теле какая-то слабость. Я делаю шаг, опираясь о стену для равновесия, пока он невозмутимой походкой направляется в сторону кухни. Бросает мне через плечо:
– Идем завтракать. Ты должна быть в форме.
Я следую за ним, как загипнотизированная. С трудом собирая себя по частям после такого жаркого общения внизу у лестницы. Быстро же он пришёл в себя, а я… я так не могу. До сих ладони потные, а сердце выскакивает из груди.
Кухня оказывается такой же просторной и технологичной, как и всё в доме. Медные трубы блестят в полумраке, от них идёт едва слышное жужжание, паровые духовки шипят и время от времени выпускают лёгкие облачка пара. Здесь порядок и механика, но в то же время уют – толстые деревянные балки, старинные коврики, посуда, которая будто пережила несколько веков.
Он разогревает на плите ароматную яичницу с копченостями, наливает кофе из блестящего самовара. Действует с привычной эффективностью. Всё вокруг пахнет дымком и металлом, но в этом запахе есть и нечто домашнее – обещание простого, тёплого завтрака.
И я вдруг отчётливо понимаю, что ужасно голодна. Сажусь за стол и терпеливо жду, украдкой поглядывая за его движениями. Мужчина на кухне… что-то в этом есть завораживающе прекрасное.
Бронк ставит передо мной тарелку с едой и чашку с кофе. Я беру вилку машинально, пытаясь сосредоточиться на поверхности тарелки, на характерном блеске жира, на том, как ломтики копчёностей слегка подрумянились.
Выглядит потрясающе.
– Был у информаторов с утра, – говорит он, устраиваясь за столом на против. Его взгляд не отпускает меня: он скользит по лицу, останавливается на губах, возвращается к глазам. – Пока ты отдыхала. Есть новости. Скоро планируется закрытие одной лавки старьевщика. Неофициальное. Там много… интересных артефактов скопилось за годы. Место как раз для нашего охотника. Стоит проверить.
Я ковыряю еду вилкой, складываю в голове факты: лавка, артефакты, шанс найти охотника. Мысль работает, как старая машина, но в ней заело одну шестерёнку – та картинка, которая внезапно врывается в мою голову и мешает думать.
– А что с Ключом Времени? – спрашиваю я, наконец находя в себе силы говорить.
– Уже отправил в Музей Опасных Вещиц при мэрии, – сообщает он и делает глоток кофе. – Пусть там с ним разбираются. Наша работа – найти того, кто за ним охотился.
Ответ звучит окончательно и спокойно. Это должно бы успокоить меня, всё-таки артефакт не достался преступникам, но у меня внутри всё ещё остаётся воспоминание… Я в его большой кровати, одна, без одежды.
Оно не имеет формы причинно-следственной связи с нашим разговором, но покоя мне не даёт. Это смутный кадр, который бьёт по нервам. Жар внезапно поднимается к щекам, и я не могу заглушить его никакими логическими доводами. Сердце бьётся тяжело, дыхание сбивается.
– Грум… – начинаю я, не поднимая глаз от тарелки. – Как… как я вчера уснула? Я имею в виду…
Он ставит чашку с тихим стуком. Я поднимаю на него взгляд и вижу ту самую хищную, насмешливую ухмылку, которая почти всегда присутствует на его лице. Она похожа на отметку: он знает больше, чем говорит, и этим владеет.
– Не переживай, ты спала великолепно. Как младенец. Храпишь, кстати, совсем чуть-чуть. Очаровательно. – Он откидывается на спинку стула и изучает моё пунцовое лицо. – Ты ведь прекрасно себя чувствуешь, не так ли? Отдохнувшая. Чистая. В новой одежде.
Его тон игривый, он словно отвешивает мне комплимент. Я чувствую, как лицо по-прежнему пылает, а внутри что-то тянет к краю – то ли стыд, то ли страх.
– Но… – бормочу я, пытаюсь собраться с силами и установить какие-то границы в наших странных отношениях.
– Никаких «но», – перебивает он, и его голос становится тише, но от этого только весомее.
Бронк встает, подходит ко мне, опирается руками о стол с двух сторон от моего стула, замыкая меня в пространстве между своими руками. Он наклоняется так близко, что наши
