обратно на второй этаж, в вип-комнату, и сев на диван, принялись дожидаться долгожданного гостя.
Он в свою очередь не заставил нас долго томиться в ожидании, придя со своей свитой из семи человек.
Мужчина, внешне на вид не больше тридцати, поджарый, с небольшой горбинкой на носу. В плане силы он ничего такого из себя не представлял. Наверняка сильнее Новикова, но точно слабее меня.
Также я знал, что он — двоюродный брат князя Долгорукова. Семейка у них была большая, так что они пользовались всеми возможностями.
— Сергей Вячеславович, — поприветствовал Новиков гостя. — Рад видеть вас в добром здравии. Как вам музыка?
— Это кто? — нагло проигнорировав вопрос, поинтересовался Долгоруков, глядя прямо на меня.
— Борис, — как ни в чём не бывало ответил Новиков.
— Борис? — переспросил поджарый мужчина.
— Ну не Олег же, — усмехнулся я в ответ, сложив руки на груди. — Олег бы вам точно не понравился.
— Что он здесь делает? — снова обратился Долгоруков к моему студенту.
— Борис мой друг. Я доверяю ему не меньше, чем членам своего рода. Поэтому он будет присутствовать на переговорах, — с этими словами Новиков создал вокруг нас звуковой барьер. — Не переживайте, если не будете его провоцировать, с вами ничего не случится.
— Ничего не случится? — нагло ухмыльнулся мужчина. — Вы похоже недооцениваете мои способности, или переоцениваете вашего Бориса.
— Сергей Вячеславович, давайте не будем усложнять друг другу жизнь, — вежливо улыбнулся Новиков, после чего рукой указал в сторону дивана. — Присаживайтесь, и мы всё обсудим, как цивилизованные люди. За Бориса я готов поручиться. Он не тот человек, который будет трепать языком направо и налево. Иначе бы он здесь не присутствовал.
— Будь по вашему, — ответил мужчина, посмотрев так, будто только что сделал большое одолжение. Затем он сел на диван и продолжил: — Так вы обдумали наше предложение?
— Само собой, иначе бы стал я вас сюда приглашать? — уже в который раз за сегодня улыбнулся парень, пряча за этой маской истинные эмоции. Причём весьма умело. — Видите ли, тут какое дело. Вы просите раздобыть информацию о Вороновых, а точнее про князя Алексея и его погибшую семью.
Этому заявлению я снова ничуть не удивился. Ясное дело, если напрямую со мной они разобраться не могут, то будут задействовать обходные пути. Прижать по закону меня будет непросто, хотя бы из-за связей с принцем и главой ИСБ. Значит нужно искать что-то, что связано с моей семьёй. Найти хотя бы повод лишить меня аристократического статуса.
Сомневаюсь, что они в самом деле считали, что моя семья жива. За более чем десять лет, никому не удалось этого сделать. Я хорошо постарался, чтобы замести следы, не оставив ни единой зацепки. Да и они предпочитали жить в отдалении от всего этого высшего света.
Из ныне живущих, пожалуй, только ректор знает, что моя семья жива. И то только потому, что случайно догадался во время нашего с ним разговора. Рассказывать, само собой, он бы не стал никому. Даже принцу или императору. Ему это невыгодно.
Причём даже если представить, что Романовы вдруг узнали об этом, стали бы они шантажировать меня семьёй? Нет. Скорее наоборот, сделали бы всё, чтобы с ними ничего не случилось. Вряд ли Российской Империи нужен очень сильный, но озлобленный маг тьмы. Пример Судьи никто повторять не хочет.
А Новиков молодец, не зря меня с собой взял. Теперь понятно, кого стоит в первую очередь прищучить, чтоб неповадно было. Надо будет ему за это пироженки испечь по собственным рецептам. Заслужил парень.
Ну не деньгами же ему право слово за это платить? А на услугу с моей стороны студентик точно не наработал.
— И что в нашей просьбе непонятного? — недовольно спросил Долгоруков. — От вас многого не требуется. Суммой мы вас тоже не обделим. Или вы хотите лишиться старых клиентов, заодно запятнав репутацию?
— Вы один момент не учитываете, Сергей Вячеславович, — покачал головой мой студент. — Во-первых, князь Воронов мой преподаватель боевой магии. Этот человек помогает мне стать сильнее. Не в моих интересах портить ему жизнь. Во-вторых, он, ко всему прочему, опасный маг тьмы. Я не очень горю желанием, чтобы род Новиковых таким глупым образом закончил свой путь.
— Неужели я слышу страх из ваших уст? — нагло сказал мужчина, на что уже я не удержавшись засмеялся. — Что смешного?
— Да так, не обращайте внимание, — отмахнулся я рукой. — Можете делать вид, что меня здесь нет.
— Сергей Вячеславович, при всём уважении, мы не можем принять этот заказ, — спокойно ответил Новиков, и добавил: — И прежде, чем вы захотите нам угрожать, позвольте кое-что уточнить. У нас тоже хватает на вас компромата. Лишиться одного клиента для нас не станет проблемой. А вот вам вряд ли понравится, если вдруг ИСБ узнает неприятные подробности. Взяточничество, подкуп чиновников, игнорирование техники безопасности, покупка и хранение незаконных зелий и артефактов. Я могу долго перечислять список, если вам угодно.
— Это шантаж? — коротко спросил Долгоруков, зло сверкнув глазами.
— Это страховка на случай, если вы решите действовать опрометчиво, — мягко улыбнулся Новиков. — Угрожать нам я не советую. Иначе у вас будут неприятности. Надеюсь, я вам всё доходчиво объяснил. Не хотелось бы, чтобы между нами остались хоть какие-то недопонимания.
— Знаете в чём ваша проблема, Игорь Александрович? — прищурился мужчина. — Вы решили выбрать неправильную сторону. У нас альянс. Рано или поздно, от Воронова мы избавимся. И что тогда вы будете делать? Кусать локти из-за того, что помимо нас, лишитесь других клиентов? Или быть может, кто-то захочет объявить вам войну… — тут Долгоруков заметил на себе мой пренебрежительный взгляд, который я и не думал скрывать.
Я смотрел на него с самой ехидной улыбкой, которую только мог показать. В моём же взгляде читалось столько презрения, что мужчина недолго выдержал.
— Сергей Вячеславович… — хотел что-то сказать Новиков, но всё внимание собеседника было обращено на меня.
— Борис, верно? — обратился он ко мне напрямую. — Тебе не кажется, что ты себе слишком много позволяешь?
— О, так мы уже на «ты»? Не думал, что между нами уже настолько близкие отношения, — открыто рассмеялся я, вставая с дивана. — Может тогда расскажешь, что я себе позволяю? Мне нельзя смеяться?
