десяток неандертальцев вполне способны доставить неприятностей внутри общины, — и не забывай, они Снежные люди. У них не как у соколов или волков.
— Брр…! — я поёжился от холода. Ночью становилось совсем холодно, и я посильнее запахнул шею шкурками капюшона.
Мы шли ещё около получаса, может час, когда редколесье начало совсем редеть. Почва становилась каменистой, уклон снижался, выравниваясь.
— Уже близко… — шепнул я себе под нос.
Кривые сосны расступились, открывая вид на каменную стену, уходящую вверх скальными выступами. В свете луны она казалась серой, даже немного зелёной, а у подножия её зияли тёмные провалы расщелин с языками осыпей. И среди них — один неровный проём, из которого выбивался слабый оранжевый свет.
— Будь рядом, — шепнул я Шинте, тот аккуратно кивнул.
Из пещеры лился свет жизни, тепла, укрытия. Но для меня он означал вход в логово тех, кто мог стать моими врагами в любой момент. И ещё я не видел теней, свет был до странного ровным.
Угша же остановился на краю вытоптанной площадки с погасшими кострищами и несколькими грубыми шалашами и поднял руку, давая какой-то знак. Он что-то сказал своим женщинам — тихо, отрывисто. Нарга кивнула, а затем произошло то, чего я в целом ожидал, но надеялся на другой исход.
Они сорвались с места.
Обе, Нарга и Турха, позабыв о ранах, бросились к пещере. Их ноги застучали по холодной земле, взметнули мелкие камни, и не успел я даже окрикнуть их, как они уже скрылись в темноте проёма. Но вместо этого вздёрнул лук.
— Стой! — выдохнул Шинта, уже сжимая атлатль, но я схватил его за руку.
— Поздно. Жди. — а сам наложил стрелу.
«Странно. Мне совсем нестрашно». — подумал я. И даже, наоборот — я ощущал прилив сил, явственно чувствовал вкус жизни на кончике языка.
Я облизнул губы, пальцы сжали стрелу, ощутив ворсинки оперения.
И тут из-за деревьев вокруг, из-за валунов, из самих расщелин начали выходить они. Сначала одна фигура, потом вторая, третья. Невысокие, коренастые, с такими же покатыми лбами и глубоко посаженными глазами. От молодых, почти девочек и мальчиков, до старухи с седыми космами и лицом, изрезанным морщинами, словно старая дубовая кора. Все они были вооружены. Все смотрели на нас с одинаковым выражением — смесь страха и решительности.
Я быстро пересчитал их. Семь женщин, включая Наргу и Турху, которые уже вышли обратно из пещеры, прихрамывая, с толстыми копьями в руках. И четверо детей разного возраста. Итого одиннадцать. Плюс Угша — двенадцать. Вот она, вся община, то, что от неё осталось.
«Но это больше, чем я предполагал». — промелькнуло у меня в голове.
Лука я не опускал. Да и угрозы он представлял в их глазах немного. Это же не копьё, и не дротик. И это было наше преимущество.
— Мы пришли не лить кровь, — произнёс я громко, чётко, надеясь, что смысл дойдёт. — Мы пришли… с водой и мясом. — мне показалось, что понятие «мир» лучше всего олицетворяет «еда и вода».
В ответ тишина. Лишь ветер завывает меж камней. Никто не опустил оружия. Никто не шевельнулся.
А затем из пещерного проёма, позади женщин и детей, показалась фигура.
Он вышел медленно, припадая на одну ногу. Высокий для своего вида, широкий в кости, с толстыми руками. Но то, что я увидел на его лице, заставило меня замереть. Левого глаза не было — лишь грубый шрам и впадина, затянутая бугристой кожей. Вся левая половина лица, от лба до челюсти, была покрыта старым, чудовищным ожогом. Кожа спеклась, сморщилась, приобрела неестественный белёсый оттенок, и на этом фоне уцелевший правый глаз горел, как уголёк.
Он остановился. Обвёл взглядом поляну. На своих, будто задавая какой-то безмолвный вопрос. Затем на меня, на Шинту, на рычащего волка у моих ног. Так смотрит старый вожак, который видел слишком много смертей, чтобы бояться ещё одной. И в то же время я никогда не видел такого лихорадочного, и одновременно ясного взгляда.
«Так смотрят — безумцы». — мелькнуло в голове.
— Он та жита! Тар-Та! Не кави лит! Трах-та! — затараторил Угша, шагая к неандертальцу и указывая на ногу.
Тот открыл рот. Губы, тронутые шрамами, дрогнули. И он произнёс одно-единственное слово. Глухо, низко, утробно. Как удар камня о камень.
— Добыча.
Интерлюдия
Клык и перо
Такра вырвал кинжал из челюсти женщины. Та плюнула сгустком крови и замолкла. Он вылетел из шалаша, но тут же прильнул к шкурам. Всюду визжали, бегали. Он углядел, как из дальнего шалаша кто-то выволакивает женщину за волосы. Рядом с другим шалашом мальчуган с трясущимися руками и ногами, с древком для будущего копья, мчался на неизвестное пятно.
— Сенок! — выплюнул неизвестный в темноту и выпустил паутину. Та обернула ноги мальчика, и он рухнул кубарем наземь. — Где воздь⁈ Где больсой сокол⁈ — ревел он.
Слева, со стороны реки, Такра вдруг услышал: «Ау-у-уу!» Протяжный вой. Звук был близок. Он вывернулся и глянул. Оттуда с ним встретился взглядом мужчина с уже знакомой ему палкой в руках. Такой метал дротики Ив! Тот гиений сын!
И казалось бы, что всё и так очевидно. Но он понял только сейчас. На них напали волки.
— Хаа-аа… ах! Что? Почему? — не мог он поверить, осознать.
Он только-только вырвался с Той стороны, обменял чужую кровь на свою, и вновь.
— Нет… я не умру! — прохрипел он и зыркнул правее от реки. Он помнил, что там есть небольшой влажный овраг, прямо рядом с рекой. Круглый, укромный. Издали не углядишь.
Сейчас… давай! Бежать! Давай!
Он то и дело порывался, пока вокруг разлетались крики, визги. Послышался знакомый голос: «Кто⁈ Убью⁈» Язык говорящего заплетался, будто подрезали жилу на языке. Кай-Хак вновь заливал глотку ягодной водой. Но, может, он немного их задержит.
— Хоть на что-то сгодится, — хрипнул Филин и кинулся в ночь.
Он побежал так быстро, как никогда. Не оглядываясь, не слушая, что творится позади. Бежать! Как можно дальше! Он найдёт новую стаю! Найдёт новое место! В этом он был умел как никто!
— АУ-УФ! — услышал он позади, будто у самого затылка.
И удар! Его щиколотка хрустнула, вывернулась, он полетел на землю! Покатился по ней, перемежаясь серым небом и тёмным пятном земли с коркой льда. Трава колола щёки, кусты цеплялись за волосы. За них же ухватился сбивший его и начал поднимать.
— Не убивай! Я слышу духов! Они говорят со мной! — затараторил Такра, ощутив вкус крови на губах, сразу стало липко.
Сквозь влажную пелену глаз он разглядел напавшего. Мужчина
