я встаю со скамейки и, крепко сжав его руку, иду рядом с ним.
– Как будто целая жизнь прошла за один вечер, – тихо говорю я. – Столько всего случилось.
– Ага.
– Иван…
– Что?
– Можно я тебе кое-что скажу?
– Попробуй, – после небольшой заминки, отзывается он.
– Я, кажется, в тебя влюбилась.
– Кажется?
– Не кажется. Точно.
Иван останавливается и быстро, нежно целует меня в макушку.
– Даш… – хрипло говорит он и замолкает.
– Что?
– Я…
– Да? – У меня замирает сердце.
Он сейчас скажет, что тоже в меня влюблен?
– Я… А нет, ничего. Забей.
Я растерянно киваю, Иван снова берет меня за руку, и мы через пару минут сворачиваем к общежитию.
Несмотря на поздний час, у входных дверей еще кто-то стоит. Несколько человек курят, а одна парочка целуется. Значит, войти в общежитие еще можно – это успокаивает.
Я не самый опозданец.
– Все, беги, – говорит Иван, остановившись метрах в двадцати от крыльца. – И напиши, как в комнату зайдешь.
– Ты тоже пиши, – шепчу я. – Слушай, а может, я смогу как-нибудь договориться, чтобы ты в общежитии переночевал? Как ты сейчас пойдешь один, ночью…
– Ну ты же видела, что за меня можно не бояться, – усмехается он. – Но знаешь… от ночи с тобой в одной комнате я бы не отказался.
Я краснею, а он обнимает меня и наклоняется, чтобы поцеловать.
Лицо Ивана так близко и так хорошо освещается стоящим сбоку фонарем, что я вижу наливающуюся краснотой скулу и трещину на стекле очков.
Трещину!
– Иван! – выпаливаю я. – Сними очки!
– Зачем?
– Там стекло разбито, опасно! Вдруг глаз поранишь.
Он недоверчиво хмурится, снимает очки и вполголоса матерится, когда видит трещину. А я не могу оторвать взгляда от его глаз, потому что без очков они выглядят просто невероятно. Огромные, выразительные, цвета крепкого кофе. А эти длинные темные ресницы…
– Дашка! – вдруг окликает меня кто-то. – Ты чего так поздно?
Я порывисто оборачиваюсь и вижу Наташу, мою соседку по комнате. Она идет в обнимку с высоким, немного сутулым парнем. Кажется, они как раз и были той парочкой, которая целовалась на крыльце.
Парень мне незнаком, но я на всякий случай киваю им обоим.
– Привет, мы гуляли. – Я с улыбкой поворачиваюсь к Ивану, сообразив, что, наверное, надо его представить. – А это мой…
– О, здорово, Дес! – вдруг с облегчением говорит парень Наташи и шагает к нам, протягивая Ивану руку. Но тот ее почему-то не пожимает. – А я смотрю, ты не ты. Прикид такой у тебя… Не сразу узнал. Нат, это Ян Десподов из моей группы.
– Да я в курсе, – бормочет Наташа и смотрит на меня с таким явным вопросом, что он буквально висит над ее головой, как в комиксах. – Кто ж его не знает, блин.
Что они несут? Какой еще Десподов?
Я даже оглядываюсь по сторонам, проверяя, не пробрался ли этот неприятный белобрысый тип вслед за нами сюда. Но здесь никого нет, кроме меня и Ивана.
– Вы что? – Я смеюсь. – Это не Десподов. Это Иван. Он с истфака, он…
– Даш, ты че? – офигевшими глазами смотрит на меня Наташка. – Это же…
– Тихо, Нат. Дес, ладно, мы пошли, короче. Сорри, если помешали, – бормочет за моей спиной тот парень и что-то раздраженно шепчет Наташе, но я не разбираю слов.
Я просто стою и смотрю на Ивана.
А он – на меня.
Очки все еще зажаты в его ладони, свет фонаря высвечивает взъерошенные светлые волосы, обрисовывает широкие плечи, очерчивает скулы, делая его каким-то божественно прекрасным.
Он был бы похож на одну из древнегреческих статуй, если бы не побледневшее лицо и диковатый взгляд карих глаз.
Значит, студент-историк, интересующийся физикой…
Значит, робкий талантливый отличник.
Который владеет боевым самбо, угощает девушку в дорогой кофейне, умело целуется и знает про тайный проход на крышу над ночным клубом…
Как я могла быть такой слепой?!
И да, Наташка права. Он действительно настоящий красавчик.
И от этого так плохо, что хочется умереть на месте.
– Ян? – медленно выговариваю я.
Глава 13.
Ян
Это так тупо.
Так тупо спалиться в один момент просто из‑за того, что рядом с общагой за каким‑то хреном оказался этот долбонавт Демченко. Пацан из моей группы.
Какого ху… художника он тут забыл так поздно? Не мог найти получше места, чтобы с тёлкой своей обжиматься?
А если уж оказался рядом, мог бы просто мимо пройти. Нахрен было со мной здороваться? Мы что, капец какие друзья с ним?
Нет, явно захотел перед своей телкой вывернуться. Типа вот я какой крутой, смотри: с Десподовым за руку здороваюсь!
Мудак…
Но хуже всего то, что я не успеваю.
Не успеваю ничего придумать, чтобы на ходу исправить этот жуткий факап.
Я слишком устал за сегодняшний день, слишком вымотался эмоционально и физически, и поэтому вместо того, чтобы орать, что этот идиот обознался, я просто тупо стою на месте.
Не могу ничего сказать.
Только вяло думаю о том, что зря я снял очки. В них бы меня точно не узнали.
Но Дашка так запереживала из‑за этого разбитого стекла, что пришлось…
Дашка.
Твою же мать…
Я ведь ей почти сказал, когда мы шли к общежитию, но испугался. Она ведь мне по факту в любви призналась, а я ей что в ответ? Знаешь, а я вообще-то не тот, за кого себя выдаю?
Офигенно было бы, ага.
Так что да, я испугался.
Зассал, что у нас всё поломается, и решил потом на свежую голову всё обдумать и найти какой‑нибудь реальный вариант, как ей всё это нормально объяснить.
Но теперь все. Поздняк метаться.
Нормально уже не получится.
Даша смотрит мне в лицо, и деваться уже некуда.
Ее зелёные глаза подозрительно сверкают, а розовые губы сжаты в тонкую полоску. Такое чувство, будто Дашка еле сдерживается, чтобы не расплакаться.
– Ян? – тонким, неестественно высоким голосом спрашивает она, и мое настоящее имя звучит сейчас как самое страшное обвинение.
– Даш, – хриплю я, потому что мой голос меня тоже ни хрена не слушается. – Даш, я тебе всё объясню. Дай мне хотя бы пару…
Моё лицо обжигает слабая, неумелая пощёчина.
Смирнова-Смирнова… Даже ударить нормально не можешь.
Жалко тебе меня что ли?
– Надо было бить по другой щеке, – ухмыляюсь я. – По той, где меня эти гопари зацепили.
– Зачем? – хмурится она.
– Ну так хотя бы больнее было. А то у тебя сила удара совсем никакая.
– Скотина, – шепчет Дашка и часто, подозрительно моргает. – Какой же ты мерзкий…
А вот
